Блог

Я люблю современные английские романы (они гораздо лучше таких же французских), сериал Torchwood, фонетические нюансы английского языка, London Review of Books и магазин Topshop. Поэтому, оторвавшись от привычных франкофонных кино-радостей, решила все-таки пойти на очередной фестиваль Британского кино. На всеми ожидаемое «Воспитание чувств» Лоры Шерфиг мне не дал взглянуть зрительский ажиотаж в «Европейском», когда стайкам девушек уже за час до сеанса давали у кассы от ворот поворот. Ажиотажу, наверное, стоит порадоваться. В качестве второго must-see я выбрала для себя нахваленного после «Это – Англия» Шейна Мидоуза. От английского кино в противовес, например, французскому кино, кажущемуся большинству слишком искусственным и выморочным, по-видимому, предполагает ожидать витальности и какой-то особой сермяжной правды. За ней я и пошла на «Сомерстаун». Лондонские задворки, приблудный паренек из Ноттингэма и еще один, сын поляка-гастарбайтера, заслуженный английский жанр coming-of-age.

Первым обломом стала черно-белая картинка – очень красивая, почти как в «Контроле» Корбейна, но и там и там пресловутая красота как пелена перед глазами, как асфальтовым катком сглаживающая любые потенциальные «пунктумы» внутри кадра. Все очень гладко, глаз ничего не цепляет. Еще хуже: в фильме чуть что начинает играть музыка, такая мило-сентементальная: Sunhouse, Clayhill и UNKLE. Сама по себе неплохая музыка, если просто так послушать, но наложенная так, что все в фильме становится еще более открыточным. Сделав над собой усилие, я попыталась хоть за что-то зацепиться в этом слайд-шоу. Этим чем-то стала речь, точнее «речевые портреты» – акценты, диалекты, манера говорить, речевые жесты, пересечение польского и английского. Если в фильме и есть хоть толика реализма – она только в этом. Все остальное – фотообои, дизайн. Однако финал в моих воспоминаниях заслонил даже эту скромную антропологическую радость. Мальчишки влюблены в зрелую официантку-француженку. Апофеозом их по-детски невинных ухаживаний становится сцена, где они куртуазно доставляют ее по месту жительства в подобранном на улице инвалидном кресле (просто-таки «Жюль и Джим»). На следующий день француженка без предупреждения исчезает, а «пацанчики» мечтают, как поедут на выхи потусовать в Париж и там ее найдут. А в следующей сцене фильм переходит из ч/б в цвет (!): Париж, музыка, наши герои и вожделенная француженка. Париж, я люблю тебя, Нью-Йорк, я люблю тебя и далее по списку. Может быть, они не на самом деле поехали в Париж, может это их «мечты» на цветной пленке (нда, мечты в цвете, «реальность» в ч/б, еще хуже), но ясно, с драматургией у автора тоже было никак, вот и поставил в конце этакий вензиль.

На этом поиски реализма в британском кино я решила прекратить.