Kinote.info

Потеря невинности, или что входит в понятие киносексуальности

Fri, 18 Jun 2010 17:20:00 +0400

На Московском кинофестивале в конкурсе «Перспективы» показали картину Рольфа Петера Каля (Rolf Peter Kahl) «Постельные сцены» (Bedways).

Кадр из фильма «Постельные сцены»

Деградации киноизображения можно добиться различными способами. Ярким тому доказательством является фильм «Постельные сцены». Здесь возникает интересный эффект совмещения изображения. А именно, сам кинообраз сознательно и агрессивно разрушается за счет эффекта, во-первых, стилизованного изображения, снятого при помощи видеокамеры, во-вторых, имитации порнографического фильма. Однако это имитация в «Постельных сценах» каждый раз пытается выбраться за пределы традиционного изображения в том смысле, что каждый раз режиссеру приходится оправдываться за определенную условность, продиктованную визуальным знанием. Нарушая мизансцену, режиссер пользуется крупными планами, которые также действуют как порнографические зарисовки, в стилистике абсолютного, самодостаточного треша. Очевидно понимая подобный эффект, режиссер продолжает действовать в границе уже заданного формата, добиваясь, таким образом, воздействия клипового произведения. Выразительность этого клипа состоит в потере актуальности вообще любого дискретного изображения, которое посредством затемнений может быть рассмотрено в своей последовательности. Здесь снова возникает дополнительный элемент, а именно, эффект «фильма о фильме». Собственно об этом «Молния над водой» В.Вендерса, «Предостережение святой блудницы» Р.В.Фассбиндера и даже «Безумный Пьеро» и «Презрение» Ж.-Л.Годара, цитату из которого режиссер «Постельных сцен» использует в своем произведении. В кульминационном эпизоде, в котором затрагивается тема о сущности кино и возможности кинематографа в условиях радикальной чувственности, он копирует сцену разговора героини фильма Годара и Фрица Ланга. В фильме «Постельные сцены» слишком много компиляций – кино о кино, кино о порнографии, даже кино об отношениях. Однако это кино, сделанное вне кинематографического языка, точнее с нарушением законов кинематографического языка. Например, сцена перекрестного разговора между героем и героиней – высвеченные лица, выхваченные разговоры, не обязанные нести на себе хоть какую-либо конкретность. Заявленная в фильме тема невозможности совмещения кинематографического и личного, нарушенная неоднократно методом абсолютной потери во времени и пространстве условного, построена именно на вербальной недосказанности, точнее ее постоянного вытеснения сексуальными сценами. Об этом же говорит Содерберг в работе «Секс, ложь и видео», в которой оптика видеокамеры, позволяет раскрепощение героя, но неизбежно скрывает его настоящую природу. В «Постельных сценах» эпизоды будто связаны между собой случайно, без какой-либо временной или драматургической соотнесенности. Даже чувственность, которая скрыта у Фассбиндера в «Предостережениях…» в абсолютно холодной, внутренне страстной героине Ханны Шигулы, здесь, возможно, сосредоточеная в ином парадоксальном образе, сыгранном Арно Фришем, известном в большей степени через фильмы Михаэля Ханеке, настраивают на иную визуальное впечатление. У Рольфа Петера Каля скрытое превращается в агрессивное, но совершенно утрачивает собственное чувственное качество. Финальная сцена мастурбации, нарочно снятая как порнографическая, с патологической детализацией, оказывается освобожденной от любого художественного контекста, и существует в пространстве отсутствия тайны кино, переводя его прием.

Французский связной

Fri, 19 Mar 2010 16:48:00 +0300

Мы опубликовали полную программу фестиваля франкофонии, который начнется уже на следующей неделе. В этом году очень хорошая программа, наряду с традиционным неликвидом, который регулярно скидывают посольства, представлены несколько любимых картин редакции нашего сайта.

Во-первых, это Арно Деплешен со своей "Рождественской сказкой". У нас только вчера проскакивал список 100 лучших фильмов нулевых от журнала Les Inrocks, в нём Деплешен был представлен тремя позициями, что неудивительно. Во французском кино давно искали фигуру какого-то большого и при этом зрительского режиссера, условно говоря, Трюффо - и, похоже, нашли именно в его лице. Деплешена не любят в независимых режиссерских кругах во Франции, но из признанных режиссеров он несомненно лучший. О "Рождественской сказке" у нас был замечательный материал за авторством Инны Кушнаревой, она всё очень хорошо рассказала об этом фильме. И в качестве бонуса: интервью, которое Деплешен взял у Уэса Андерсона (их часто ставят рядом, и в этом, вообще говоря, есть некий резон). Уж не знаю, кем надо быть, чтобы не придти и не посмотреть это на большом экране.

Кадр из фильма "Рождественская история"

Во-вторых, из редкостей аж двумя фильмами будет представлен совсем неизвестный у нас (но хороший) швейцарский режиссер Лионель Байер. Его "Другой мужчина" - история молодого кинокритика, который начинает с того, что переписывает рецензии на Ван Сента из авторитетных журналов (вроде Кайе, надо думать), а потом и сам добивается успеха. Понятно, что сюжет весьма специфический, но целевой аудитории его точно пропускать не следует. А "Сын пастора. Мое личное восприятие вещей" - это документальный фильм о суровом отце режиссера. Я его не видел, поэтому сказать ничего не могу, но думаю, что тоже должно быть очень интересно.

Кадр из фильма "Другой мужчина"

В качестве главного развлечения запланированы "Красивые мальчики" Риада Сатуфа. Это французский аналог картины "Суперперцы" моего любимого режиссера Грегга Моттолы. Во Франции он получил признание и в интеллектуальной тусовке, именно этим фильмом открывалась главная экспериментальная программа Каннского фестиваля "Двухнедельник режиссеров". Ну и "Сезар" за лучший дебют, наверное, тоже стоит упомянуть. Перевод названия как-то совсем уж сгладили. Мне довелось быть свидетелем спора, в ходе которого большой поклонник фильма кинокритик Вадим Рутковский (не владеющий языком) убеждал французского режиссера Пьера Леона, что Les beaux gosses переводится как "Красивые яйца". И Вадиму, кажется, удалось доказать свою правоту. Впрочем, название вообще допускает разночтения - в Киеве фильм показывали под заголовком "Французские целовальники".

Кадр из фильма "Красивые мальчики"

Ещё будет камерная и чрезвычайно обаятельная картина "В жизни" Филиппа Фокона. Её уже привозили в Москву на Дни Cahiers du cinema. Она длится 70 минут, очень скромно снята, но при этом хороша; поэтому и на неё тоже стоит заглянуть.

В качестве последнего бонуса - "Сентиментальные судьбы" Оливье Ассаяса, но о нём мы ближе к показу подготовим еще отдельный материал.

Социализм не шутка

Thu, 18 Mar 2010 23:59:00 +0300

Между тем, долгожданный полнометражный фильм Годара «Социализм» (в котором играют Патти Смит и Ален Бадью, помимо прочего) в полном соответствии со своим названием целиком выложен на youtube. Авторы придумали хитрейший способ сделать оригинальный трейлер: они просто пустили его на очень ускоренной перемотке, вся картина уместилась в четыре с небольшим минуты.

«Социализм» ожидается в конкурсной программе Каннского фестиваля, но как говорит в своем интервью Лукреция Мартель: «Канн – не самое подходящее место для просмотра», потому приглашаю всех посмотреть ускоренный вариант в кинозале KINOTE. Особенно впечатляет список использованной литературы, приведенный в начале. А блогеры, к слову, активно обсуждает возможность взлома фильма в монтажных программах и замедления его до человеческих скоростей.

Букет из красных роз, букет из черных роз

Tue, 16 Mar 2010 20:29:00 +0300

Между тем в прокат вышли «Одноклассники» Сергея Соловьева, которые по второму разу мне показались ещё лучше, чем можно было только представить. Первоначально планировалась запись в блоге, но она неожиданно превратилась в отдельный материал, который можно прочитать здесь.

Соня Карпунина в фильме «Одноклассники»

Фильм предсказуемо многим не нравится, и очень жаль. Правда, появилось и много просто интересных текстов - например, выдающаяся заметка Маши Кувшиновой на OpenSpace. «Одноклассники» идут каким-то дико ограниченным прокатом (из девяти копий всего несколько приличных кинотеатров в центре), но я всё-таки считаю, что проходить мимо этой картины точно не стоит. Тем более, Соня Карпунина дивная, где Соловьев только таких прекрасных барышень находит.

Жертвоприношение

Wed, 24 Feb 2010 16:35:00 +0300

Фестиваль закончился, но на напоследок все-таки еще пару слов о "Пересекая гору" (Fan shan/Crossing the Mountain) китайского режиссерва Янг Руи, об этом фильме я уже упоминала в одном из предыдущих постов.

Кадр из фильма "Пересекая гору"

Это один из тех фильмов, за которые я и люблю внеконкурсную программу "Форум", отмечавшую в этом году, как и сам фестиваль, юбилей. "Форум" появился сорок лет назад как площадка для нового экспериментального кино, благо, что интерес к нему тогда был достаточно велик. Сегодня его устраивает Немецкая национальная синематека и немецкий Музей кино.

Итак, "Пересекая гору". До того как попасть в "Форум", Янг Руи снимала документальное кино, и, судя по немногочисленной доступной информации, в Китае считается известным режиссером-документалистом. На Берлинале, правда, о ней до этого никто особенно ничего не знал.

"Пересекая гору" - ее первый игровой фильм, хотя к этой категории его можно отнести условно. Он находится где-то на грани между документальным кино и художественным. Фильм показывает жизнь в небольшой деревне на юго-западе Китая, недалеко от границы с Бурмой. Там живет старая женщина, которая потеряла мужа из-за обычая жертвоприношения молодых мужчин во время рисового урожая, его поймали и зарубили в лесу. Еще есть компания подростков, между которыми разыгрываются первые любовные истории.

Пожалуй, вот и все, что происходит на экране. Истории как таковой нет, а весь фильм состоит из интервью с жителями деревни и множества отдельных сцен, кроме места действия и общего настроения, казалось бы, ничем не связанных.

Кадр из фильма "Пересекая гору"

В конце фильма есть одна сцена, где режиссер стоит в залитом солнцем лесу и объясняет китайскому крестьянину (из-за одежды и кепки защитного цвета он мне чем-то напомнил российских пограничников), что тот должен уходить вглубь леса. Крестьянин слушает, смотрит, отвечает что-то на своем диалекте. А потом постепенно уходит.

Значительная часть диалогов намерено оставлена без перевода, субтитры только коротко передают смысл, необходимый для минимального понимания происходящего. В результате обрывки непереведенных фраз смешиваются с невероятными пейзажами, и когда пытаешься что-то вспомнить об увиденном, то перед глазами мелькают огромные горы с зелеными склонами. И ещё долгий эпизод, в котором подростки за кадром разговаривают о духах умерших мужчин, которые живут в пальмовых садах.

Звучит это всё, может, и странно, но ощущение такое, что на полтора часа попадаешь в какой-то запредельный мир, выбраться из которого не так-то просто. Воспринимать другое кино после "Пересекая гору" некоторое время просто невозможно.

Мед не первой свежести

Wed, 24 Feb 2010 16:26:00 +0300

В качестве комментария к нынешнему фестивалю могу только процитировать Тома Сотинеля из киноблога Le Monde: "В отличие от предыдущего фестиваля (где председателем жюри была Тильда Суинтон) мнения кинокритиков и жюри под председательством Херцога в этом году органически не совпали".

"Мед", который взял Золотого медведя, удалось посмотреть только в самый последний день. Ажиотаж царил уже на входе в кинотеатр. Закутанные в шарфы берлинские синефилы (в основном женщины средних лет) стояли с табличками с цифрой один - значит, хочу один билет. По-моему даже для того, чтобы попасть на "Аватар", тут такого столпотворения не было. Позже в пресс-релизе говорилось, что в этом году Берлинале поставил рекорд по количеству посетителей за последний 60 лет.

Кадр из фильма "Мед"

Однако фильм разочаровал, и даже всеобщее оживление и суматоха не возымели действия. По форме самое что ни на есть фестивальное кино. Кроме красивых видов турецкой провинции, будто списанных с почтовых открыток, в этой истории о детстве мальчика по имени Юсуф, вряд ли можно найти еще что-нибудь. Не складывается все это в единую картинку.

В общем, лучше бы отдали золотого медведя Бэнкси. Фильм, конечно, не такой высокохудожественный, зато берлинская публика в отличие от "Меда" "Выход через сувенирную лавку" точно оценила. Однако, для Вернера Херцога, фильм Бэнкси, был, наверное, все же недостаточно политкорректен.

Прерванная жизнь

Sun, 21 Feb 2010 22:52:00 +0300

На Берлинале я не поехал, но у меня есть такое подозрение, что лучший фильм фестиваля идет в кинотеатре на ближайшей улице и называется "Остров проклятых".

Кадр из фильма "Остров проклятых"

Мартин Скорсезе, конечно, снимает оммаж классическим нуарам. Стилизация или нет - вопрос спорный, но ощущение совершенно нездешнее - казалось такое кино, когда тебя вжимает на два с половиной часа в кресло в кинозале и ты вообще забываешь обо всем на свете, уже не снимают. Пресса о фильме вся какая-то снисходительная и это, как по мне, весьма странно. Одна из самых распространенных претензий - штампы о врачах-убийцах, нацистах и истерии времен Холодной войны. Претензия странная, поскольку все эти вещи как раз очень удачно обыгрываются режиссером, странно этого не видеть. И стройность сюжета редкая для такой картины - учитывая, что в определенный момент герой начинает видеть всё больше галлюцинаций, Скорсезе мог бы вообще все пустить на самотёк, а к финалу все замечательным образом сходится, без швов. Ну и режиссура пускай "оперная", просто все, видать, отвыкли от "большого" американского кино - а это его прекрасный представитель. Если "Остров..." не появится на обложке (и в топе) следующего номера Cahiers du cinema, то я ничего не понимаю. К слову, трейлер у фильма чрезвычайно неудачный - так что не смотрите его и идите лучше сразу в кино.

Кадр из фильма "Остров проклятых"

Меня сильно задела только одна режиссерская небрежность. Главный герой (в исполнении великолепного ДиКаприо) одержим пост-военным синдромом и всё время возвращается в своих воспоминаниях к травматическому освобождению союзными войсками концлагеря. Скорсезе как-то слишком неотрефлексированно складирует в кадре трупы, набирает целую массовку, играющую узников Дахау. Мы публиковали на эту тему очень внятную и, как мне кажется, важную статью немецкого документалиста Харуна Фароки "Как показывать жертв?". Действительно, образы Холокоста и концлагерей оказываются слишком замыленными такими упрощенными репрезентациями (Фароки это к тому же разбирает на примере работ Фуллера - чрезвычайно важного для Скорсезе режиссера). Это ещё Годар с Ланцманом все время проговаривали - что есть вещи, которые невозможно изобразить, именно поэтому Ланцман и снимает свой многочасовой документальный фильм, не используя хронику и основываясь только на свидетельствах. У Скорсезе вопрос этих визуальных образов, кажется, совсем не осмысляется. От того не по себе становится и с этической точки зрения - бутафорская куча складированных друг на друга трупов служит для разгона развлекательного, в сущности, фильма. Не работает это и с кинематографической стороны - если во всех остальных сценах ты погружаешься в фильм без остатка, то тут - бац - выныриваешь и понимаешь, что сидишь всего лишь в кинозале. При этом понятно, что трупы Второй мировой - это главная травма для главного героя, рифмующаяся затем со всеми остальными темами и без неё не обойтись - это тот самый пресловутый хичкоковский макгаффин, которому - по-хорошему - на экране и не нужно было появляться. С другой стороны, голливудское кино - это все-таки другая образная система и не факт, что о ней следует в таком ключе рассуждать. Тем более, что при желании всё можно объяснить и оправдать через восприятие главного героя.

update: великий человек Алексей Медведев аргументированно поправил меня в комментариях, от чего фильм стал еще безупречнее. Потому призываю всех его посмотреть как можно скорее (но только не в "Ролане", там по-жлобски отрезают финальные титры).

Вспомнить все

Sat, 20 Feb 2010 22:20:00 +0300

Своеобразным открытием фестиваля, причем в прямом смысле слова, стала японская картина "Гусеница" (Caterpillar) режиссера Кодзи Вакамацу, которая на Берлинале была в основном конкурсе. Вакамацу прославился в семидесятые годы, когда начал снимать японское эротическое кино - pinku eiga. Все картины подвергались тогда жесткой цензуре, поэтому Вакамацу и его коллегам пришлось изрядно потрудиться, что бы их фильмы имели пристойный вид: на самом интересном месте в кадре как бы невзначай появлялись бутылки и всякие другие объекты, а сюжет фильмов мог носить какой угодно - политический, исторический, только не явно эротический характер.

Кадр из фильма "Гусеница"

Снимать эротическое кино Вакамацу вроде бы перестал несколько десятилетий назад. Но, видно, на своей сотой по счету картине режиссер решил вспомнить все. Главный герой "Гусеницы" - лейтейнант Курокава, который без рук и без ног возвращается домой в разгар японско-китайской войны. Слышать и говорить из-за ранения он тоже не может, а половина головы обезображена ожогом. Все его существование сводится к животным инстинктам: еде, сну, и удовлетворению сексуальной потребности (по-другому происходящее на экране назвать язык не поворачивается) с молодой женой, которая удовлетворяет ненасытного "Бога войны", как окрестили солдата имперские газеты.

Хотя Курокава представляет собой почти полностью компьютерное творение, выглядит все более чем реалистично и ни одной секунды не задумываешься, что здесь что-то не так. Монтаж, как и следовало ожидать, на высоте и документальные кадры, и вроде бы все отлично. Только высидеть до конца стоило каких-то титанических усилий. Фильм оказался настолько жестким, что половина аудитории после пятнадцати минут сбежала, а оставшиеся страдали, ерзали в кресле и закрывали глаза следующие полтора часа.

Итоги Берлинале по версии ФИПРЕССИ

Sat, 20 Feb 2010 19:18:00 +0300

Фестиваль почти закончился, главных победителей объявят сегодня вечером. А вот Ассоциация кинокритиков ФИПРЕССИ уже успела вчера подвести итоги. В основной программе наградили «Семью» датчанки Пернилле Фишер Кристенсен, в « Панораме» - «Парад» японского режиссера Исао Юкиcады, а в «Форуме» - дебютный фильм «Ловушка для краба» Оскара Руиса Навия из Колумбии, побывавшего, кстати, уже на фестивале в Торонто.

Кадр из фильма «Ловушка для краба»

Из фильмов удалось посмотреть только «Ловушку для краба», а на «Семью» пойду сегодня вчером. Поэтому от комментариев воздержусь. В случае «Ловушки...» могу сказать, что это все-таки не самый сильный фильм в «Форуме» в этом году. Из моих личных предпочтений - «В тени» Томаса Арслана (о котором я уже писала) или же Crossing the Montain Янга Руи (Yang Rui) (о нем последует отдельный рассказ).

Зато с точки зрения политкорректности жюри осталось верным концепции фестиваля. В «Ловушке для краба» речь как раз идет о беглом путешественнике, который непонятно почему хочет поскорее подальше уехать из Колумбии. В результате он попадает в заброшенную деревушку на берегу Тихого океана, где живет афро-американское племя под предводительством чернокожего вождя Серебро (ничего общего со русским значением слова имя вождя не имеет). А дальше понятно: конфликт цивилизаций, тема расизма, бедности и всё в таком духе.

Кадр из фильма «Ловушка для краба»

Даже полярники иногда грустят

Fri, 19 Feb 2010 00:05:00 +0300

На показ "Как я провел этим летом", я опоздала на полчаса. Оказалось, что зал полон, пришлось бегом бежать в зал этажом выше на дополнительный сеанс. Интерес к картине в Берлине огромный. Российский фильм тут в последний раз был в конкурсе пять лет назад, это было "Солнце" Сокурова. Подозреваю, что о картине Попогребского немало напишут в российской прессе, так как это все-таки своеобразный прорыв. Поэтому о самой картине подробно распространяться не буду. Скажу только, что на мой взгляд - и фильм Попогребского тому прекрасная иллюстрация - в России появилось новое поколение режиссеров "европейского" склада. Эта граница между российским кино и европейским, которая еще пару лет назад была ощутима особенно в эстетике фильмов, постепенно начинает исчезать. Может быть, это и есть одна из причин, почему картина попала в берлинский конкурс. На фоне других конкурсных работ Попогребский выглядел в любом случае достойно.

Кадр из фильма "Как я провел этим летом"

После просмотра случайно разговорилось с одним немецким кинокритиком. Выяснилось, что тема радиации (герои картины проводят наблюдения в частично зараженной радиацией местности) до аудитории не совсем дошла. В отличие от аннотации, в самом фильме этот факт обозначен только намеками. А жаль, так как весь финальный конфликт на этом и завязан.

К слову о границе, весь просмотр не могла отделаться от мысли, что сюжет мне очень напоминает "Джерри" Гаса Ван Сента. Два человека, по воле обстоятельств оказавшиеся изолированными на крайнем Севере, а у Ван Сента двое молодых людей остаются один на один в пустыне. Позже на пресс-конференции Попогребский мне сказал, что "Джерри" Ван Сента терпеть не может в отличие от того же "Слона". Но все же параллели между двумя фильмами, на мой взгляд, явные.

Одиночество бегуна на короткую дистанцию

Thu, 18 Feb 2010 10:50:00 +0300

Сегодня показали конкурсную картину «Разбойник» (Der Räuber) Беньямина Хайзенберга (Benjamin Heisenberg). Наверное, один из самых ожидаемых здесь немецких фильмов. Первая картина Хайзенберга «Спящий» (Der Schläfer) уже побывала в Канне шесть лет назад. А вторая, по-моему вполне заслуженно, попала на Берлинале. Это правдивая история об австрийском бегуне Йоханне Реттенбергере, который в свободное от соревнований время грабит венские банки.

Кадр из фильма «Разбойник»

Хайзенберг интересен тем, что был художником до того, как пришел в кинематограф (как тот же Линч, например), и это во многом определило его подход. Решающее в его фильмах - это не история или запутанный сюжет, а скорее пластичность снимаемого объекта. Хайзенерг не занимается психоанализом и оставляет абсолютно без внимания детские травмы и прочие детали биографии, избегая всякой психологизации. Ретенбергер у него получился таким природным феноменом, который бежит и бежит, потому что по-другому не может. Кстати, в «Разбойнике» совершенно удивительная операторская работа постоянного оператора Хайзенберга Райнгольда Форшнайдера, которому удается передать движение, избегая традиционной эстетики жанрового кино. Будет странно, если берлинское жюри оставит «Разбойника» без внимания.

Как я стал художником

Wed, 17 Feb 2010 18:40:00 +0300

В прошлый раз не успела рассказать о документальном фильме «Выход через сувенирную лавку». До этого о его режиссере, английском граффити-художнике Бэнкси и его товарище Тьерри Гетта я ничего не знала. Сам Бэнкси, скрывающийся уже много лет за свои проделки от полиции, ни в Берлине, ни на фестивале "Санданс" (где состоялась нашумевшая премьера картины несколько недель назад) не появился. Зато перед началом фильма дал остроумное напутствие, его показали перед фильмом. Сидя в мрачном помещении с натянутым на лицо капюшоном Бэнкси пообещал: "Это будет великолепный фильм для зрителей, у которых нет больших ожиданий."

Кадр из фильма «Выход через сувенирную лавку»

Все это время позади Бэнкси стоял ржавый автомобиль, на крыше которого была помещена огромная инсталляция: размазанный шарик мороженого в вафельном рожке. Признаться, я уже и не знала чего ожидать после такого начала.

Не буду скрывать, что тем, кто не увлекается просмотром канала MTV (а таких среди солидных немецких журналистов в зале было большинство), в первые минуты сеанса пришлось непросто. Картинки сменяются на космической скорости, вдобавок всё снято непрерывно дрожащей любительской камерой. Кадры из магазина подержанной одежды Тьерри Гетта, граффити-художники, разрисовывающие ночью стены домов, постер Барака Обамы на каком-то столбе в Лос-Анджелесе... В общем, хорошо что все пояснял закадровый голос.

Но если отбросить эти недостатки, то фильм все же обладает "социологической ценностью". И может послужить отличным учебным пособием в духе "как стать современным художником". Изначально он задумывался как документация работ Бэнкси, но в конце концов в центр внимания попал друг Бэнкси и его верный фанат Тьерри Гетта. После, мягко говоря, неудачной попытки увековечить работы Бэнкси (дрожащая камера и сумасшедший монтаж в первой половине фильма - его рук дело), Гетта решает сам стать современным художником. Закладывает дом, арендует огромный ангар и нанимает команду дизайнеров. А потом проводит масштабную рекламную компанию (о качестве работ здесь умалчиваю). И самое интересное, что у него получается...

Не знаю почему, но то ли из-за напутствия Бэнкси, то ли из-за абсолютно сумасшедшего владельца секонд-хэнда Тьерри Гетта, фильм оказался скорее занимательным и широкой публике точно уж придется по вкусу. Бэнкси, как предсказывает Screen Daily, станет теперь наверняка "мировым брэндом".

Ограбление по-немецки

Mon, 15 Feb 2010 14:55:00 +0300

Посмотрела прекраснейший фильм еще одного немецкого режиссера Томаса Арслана "В тени" (Im Schatten/In the Shadows). Он тут идет в секции "Форум". Если в двух словах, то это такое "ограбление по-немецки" - недавно вышедший из тюрьмы Троян (Мишел Матицевич) снова берется за старое дело и грабит вместе с двумя напарниками (Каролине Айхборн и Уве Бом) кассу огромного супермаркета. Эту историю в духе film noir Арслан умело вписывает в берлинскую топографию настоящего: заброшенные пустыри, кройцбергские кафешки и трехзвездочные дешевые отели в спальных районах Берлина. Получился фильм с гротескной актерской игрой на грани комичности и статичными кадрами в духе нового немецкого кино. Рекомендую его, как, впрочем, и предыдущую работу режиссера "Каникулы" (Ferien).

Кадр из фильма "В тени"

А вот с "Сабмарино" (Submarino) Винтерберга, которого так хвалил мой знакомый немецкий кинокритик Йорг Ташман (да и не только он, а и все известные мне немецкие масс-медиа) пришлось сбежать. Единственное приятное впечатление, связанное с фильмом - то, что показ проходил в маленьком кинотеатре Neue Kant Kinos, который в семидесятых был любимым местом встречи Вендерса и других режиссеров новой немецкой волны.

Кадр из фильма "Сабмарино"

Картина на экспорт

Sat, 13 Feb 2010 22:23:00 +0300

Вчера наконец удалось посмотреть "Орли" Ангелы Шанелек. Народу на пресс-показе в маленький зал набилось ужасно много. Начиная со своего появления в немецком кинематографе в середине девяностых, Шанелек считается одним из самых интересных немецких режиссеров, представителем так называемой "берлинской школы". Название условное, так как фильмы авторов, обычно объединяемых под этой вывеской, все же очень разные...

Кадр из фильма "Орли"

Шанелек, на мой взгляд, отличалась особой способностью схватывать личное и невысказанное в казалось бы абсолютно повседневных вещах. "Марсель" (Marseille) - один из лучших ее фильмов, завораживал удивительной эстетикой и чувством кинематографической формы: длинные планы, ухватывающие точно подмеченные детали в ничем не примечательных, на первый взгляд, ситуациях и персонажах, которые встречаются на улицах любого европейского мегаполиса.

Что можно сказать об "Орли"? Действие происходит в парижском аэропорту, персонажи - опять как бы случайно "выдернутые" из толпы люди: парочка немецких подростков, путешествующих по Европе, мама с сыном (судя по лексикону, семья из гетто в пригороде Парижа), которые отправляются на похороны отца, музыкальный продюсер из Сан-Франциско и француженка средних лет, отбывающая в Монреаль к супругу-психоаналитику. Они читают книги, покупают газеты в ближайшем киоске и иногда случайно встречаются, ничего не подозревая друг о друге.

К сожалению, кроме безымянного французского подростка (Берлинг) игра актеров в фильме сводится к штампам. То и дело возникает ощущение наигранности и неестественности всего происходящего. На фоне вездесущей темы ислама (немецкая пара фотографирует турецкого младенца на руках у поющего ему колыбельную отца) и проблем сексуальных меньшинств (подросток из банльё признается маме, что занимался любовью с одноклассником у канала Сен-Мартен) художественные достоинства фильма просто блекнут. Правда, от той прежней эстетики в "Орли" немного осталось. Казалось, именно Шанелек должна была бы сделать из этого сюжета что-то интересное. А получился политкорректный европейский фильм на экспорт...

Обновления на KINOTE

Sat, 13 Feb 2010 21:57:00 +0300

Наш блог вышел из роттердамского режима. Впечатлений от фестиваля осталось очень много (как по мне, лучше смотра, чем Роттердам, на свете не существует), но мы их решили приберечь для серии отдельных материалов. Скоро последуют наши интервью, взятые на фестивале, и обзорные статьи. Следите за обновлениями (а пока можно по этой ссылке прочитать замечательную передачу на радио Свобода, в которой мы с Дмитрием Мартовым тоже приняли участие).

Кроме того, окончание Роттердама и открытие Берлинале теперь уж точно знаменует начало нового фестивального года. Мы окончательно подвели всевозможные итоги. Напомню, что был топ-20 по версии редакции KINOTE, топ-30 президента компании "Леопарт" Антона Мазурова, вчера мы еще опубликовали списки лучших японских и китайских фильмов. Из важных обновлений я бы хотел указать ещё на статью "Родословная британских сатирических сериалов", которая посвящена хорошему английскому фильму "В петле" (In the loop), он тоже, к слову, фигурировал во многих топах. Теперь самое время присмотреться внимательнее к уже начавшемуся году. Мы составили своеобразный путеводитель по главным фильмам 2010 - "Что смотреть в этом году?"

Так что с ушедшим годом мы окончательно попрощались. А что касается Берлинале - то по мере сил и возможностей о самых интересных фестивальных новостях в этом блоге будет сообщать дивная девушка Таня Кирьянова. Сегодня она обещала рассказать о новой картине Ангелы Шанелек - одного из наиболее интересных, как по мне, современных немецких режиссеров. Её "Орли" - как раз из списка наших ожиданий-2010.

"В хладный Лоб цалуют Ангелы меня..."

Thu, 04 Feb 2010 01:40:00 +0300

"Символ" - японская психоделическая комедия с теологическим уклоном, наконец-то дающая ответ на давно мучающий человечество вопрос: "а что, если бог - это Петросян, запертый в комнате, из стен которой торчат крохотные гениталии ангелов?" Настоятельно рекомендуется к просмотру ценителям инопланетного японского юмора (см. Survive Style 5+, Funky Forest и т.п.)

А ответ на другой, не менее важный, вопрос - "что, если бог живет в банке с овсянкой?" - содержится в новом фильме Херцога "Сын мой, сын мой, что же ты натворил?", по атмосфере больше напоминающем творения Дэвида Линча. Но Линч, если верить титрам, всего лишь спродюсировал эту современную версиюю мифа о матереубийце Оресте, великолепный трактат о скрытых опасностях театра, Перу, страусов и Естественного Родительства.

Ритуализация повседневности

Thu, 04 Feb 2010 00:32:00 +0300

В то время как уже упомянутый фильм "Воловья шкура" дает представление о буднях отдельно взятой китайской "функциональной" семьи, даже если она функционирует лишь на уровне приготовления пельменей, роттердамская программа, как обычно, кишит зарисовками из жизней дисфункциональных семейных ячеек. "Трахатели мусорных бачков" Хармони Корин и "Клык" Йоргоса Лантимоса, долетевшие сюда с других фестивалей, дотошно каталогизируют ритуалы двух современных семеек Адамсов.

В фильме Корина три духовных и, возможно, физических инвалида с лицами Фредди Крюгера, но лишенными черт как маски в японском театре, качественно проводят время: трахают мусорные бачки и фонарные столбы, поедают оладьи, политые жидким мылом, вальяжно валяются на проезжей части, размозжают молотками головы кукол (и иногда случайных знакомых). Это, пожалуй, самый правдивый фильм о современной Америке, ибо Америка - это далеко не только логорреющие невротики восточного побережья или обдолбано-замедленные серферы побережья западного, но и чистые, незамутненные комплексами, гедонисты, проживающие на огромной территории промеж двух берегов, и особенно на т.н. Глубоком Юге. Это даже не одноэтажная Америка, а Америка бескрайних парковок, бэк-ярдов, барбекю и бейсментов, гаражей, переполненных слесарными инструментами и ржавыми грузовиками, Америка пластмассовых мусорных баков, самодельных фейерверков и белых кроссовок на липучках. Это территория Бивиса и Баттхеда (неустанный гогот персонажей Корина отсылает именно к этой парочке) и телешоу "Jackass", известного в России под невинным названием "Чудаки". Иногда, впрочем, сквозь идиотизм и низменность деяний кориновских конусоголовых проступают пароксизмы мудрости (как в трех почти эпических монологах, перемежающих безумные ритуалы) и даже нежности (как в самом конце, когда героиня-трахательница похищает ребенка и проявляет неожиданные материнские чувства).

Лауреат главной премии конкурса "Особый взгляд" на прошлогоднем каннском фестивале, "Клык" не претендует на отображение реальности, скорее наоборот - семейные ритуалы в фильме Лантимоса изысканно сюрреальны: диктатор-патриарх индоктринирует своих отпрысков заведомо абсурдными словарными определениями обыденных понятий, обьясняет им, что кошка - главный враг человека, учит лаять, стоя на четвереньках, заставляет ловить игрушечные самолеты, порою падающие с небес, поощряет любые заслуги вручением блестящих наклеек, которые нужно обсессивно пересчитывать и т.д. Если попытаться описать "Клык" математической формулой, выглядеть она будет примерно так: "Теорема" Пазолини минус Терренс Стамп минус Пазолини плюс Бунюэль плюс щепотка Роя Андерссона. Источником подрыва семейных устоев здесь становятся не секс'н'Стамп, а видеокассеты с фильмами "Рокки", "Челюсти" и "Флэшданс". Дань уважения видеокультуре 80-х роднит фильмы Корина и Лантимоса: первый стилизован под запись на пожеванной видеопленке, с помехами и пикселированными надписями "перемотка"; во втором видеокассеты и видеомагнитофон становятся не только инструментальными в разложении благовоспитанных деток, но и (ударными) инструментами насилия вплоть до смертоубийства. "Клык" наверняка попадет в мою персональную пятерку лучшего из увиденного в Роттердаме в этом году.

Безумцы

Tue, 02 Feb 2010 23:35:00 +0300

Выдающимся фильмом оказался Trash Humpers Хармони Корина, который, действительно, следует переводить как "Трахатели мусорных бачков". Если и должен быть фильм, способный в наибольшей степени вызвать массовый исход публики - то вот он, перед нами - даже видавшая виды роттердамская публика, высиживающая многочасовые снятые статичными планами филиппинские и малайзийские фильмы, бодро тянулась к выходу на протяжении всего просмотра. Мы уже выкладывали в свое время 42-секундную короткометражку Корина Crutchnap (можно посмотреть здесь), но никто не мог подумать, что его последний фильм - будет в точности таким же, только продолжительностью в 80 минут. Достаточно сложно описать то, что происходит на экране, но попробуем - своего рода дисфункциональная семья, компания дегенеративного вида сморщенных инвалидов развлекается на свой лад - трахает те самые мусорные бачки, испражняется посреди улицы, дрочит ветки растений, разбивает встречающиеся по пути предметы, вызывает на дом шлюх. И так весь фильм, который снят на трясущийся vhs очень плохого качества. Диму кино тоже впечатлило, он утверждает, что в Америке примерно так и проводит досуг рядовые жители, но об этом он, надеюсь, сам напишет. Прокатные перспективы у фильма минимальные, а жаль - вот какое кино нужно показывать в прайм-тайм по первому каналу, желательно, каждый день. Фильм представлял сам Корин, который разыграл что-то вроде стэнд-ап шоу - вместе со своими друзьями они на сцене обсуждали амстердамских проституток. Прекрасный режиссер.

А вот после другого фильма о банде олигофренов - Pepperminta Пипилотти Рист - поведение кориновских бивисов и батхедов кажется не таким уж вызывающим и асоциальным. Швейцарская художника дебютировала в кино посвящением "Маргариткам" Хитиловой. На деле это правда выглядит скорее как "Амели", снятая в эстетике кинофильма "Кислород" (по крайней мере, как я его представляю по трейлеру): девушка Пепперминта и примкнувшие к ней маменькин сынок, страдающий аллергией, женщина, испытывающая проблемы с половой идентификацией, и старушка в буквальном смысле расцвечивают жизнь местных обывателей. Рыжая героиня скачет по крышам машин, облизывая лобовые стекла, готовит карикатурным буржуа в дорогом ресторане синие макароны и готовит волшебное зелье из своей менструальной крови. Если бы не её тяга к обнажению и сквозной мотив менструации, можно было бы подумать, что это кино заказали на какой-нибудь детский кабельный канал. Зрелище невыносимее представить себе сложно, а Рист, между тем, считается крупной фигурой в мире современного искусства. Если так, то остается только посочувствовать коллегам арт-критикам. Смешно ещё то, что в этом разудалом гимне веселой анархии восторженные амелипулены и пепперминты выглядят гораздо более опасными для общества, чем любые кориновские инвалидные упыри.

Дзен и искусство приготовления пельменей

Sun, 31 Jan 2010 23:53:00 +0300

Йозеф Бойс как-то заметил, что даже акт чистки картофеля может быть произведением искусства, если совершается сознательно. Шанталь Акерман в "Жанне Дильман..." подтвердила этот тезис. Юная китаянка Лю Цзяинь (Liu Jiaying) решила не ограничивать себя скучным процессом снятия кожуры с корнеплода и показала в своем новом фильме "Воловья шкура 2" весь трудоемкий процесс приготовления китайских пельменей в тесных домашних условиях - от покупки муки, замешивания теста, нарезания мяса и лука вплоть до их последующего поглощения всей семьей. Как и в предыдущем фильме, "Воловья шкура" (Oxhide), признанным, кстати, одним из лучших китайских фильмов минувшего десятилетия, Лю опять снимает себя и своих родителей в их собственной квартире. В отличие от приквела, впрочем, никакой воловьей шкуры в этом фильме не наблюдается, но Лю обьяснила, что все фильмы про ее семью (а их, я надеюсь, она снимет еще немеренное множество) будут носить название "Воловья шкура". Весь фильм запечатлен статичной камерой (противники артхаусной "трясущейся камеры" могут вздохнуть спокойно), которая периодически меняет свою позицию, но всегда сфокусирована на кухонном столе. Каждая монтажная склейка (а их за 133 минуты экранного времени я насчитал всего 8) воспринимается как взрыв "экшн". И если первые пять минут хочется немедленно покинуть зал, оставшиеся два часа от экрана не оторваться, как загипнотизированному кролику от удава. В фильме "Кускус и барабулька" нам показали, как может выглядеть "кускус-саспенс"; теперь очевидно, что "дамплинг-саспенс" - гораздо более захватывающий жанр.

Язычество, идолопоклонничество и прочие забавы

Sun, 31 Jan 2010 00:17:00 +0300

Пятница прошла под эгидой Языка. Не только потому, что вместо пассивного потребления фестивального кинопродукта в темных залах, львиная доля времени была потрачена на беседы с Замечательными Людьми и, в какой-то мере, личными кумирами - немецким кинокритиком Олафом Мёллером и французским режиссером Эженом Грином. Дело еще в том, что в обоих случаях собеседниками оказались люди, которые, несмотря на погруженность в визуальную культуру, остаются одержимы Словом.

В случае Мёллера, эта одержимость выражается в булемически интернациональной разновидности проповедуемой им синефилии, с отсутствием каких-либо иерархий между западным и не-западным кинематографами: на его шкале ценностей Желимир Жильник не менее - а, возможно, и более - важен, чем Годар. И за этим каноноборчеством стоит отнюдь не желание отличиться и выпендриться, а, как минимум, неподдельный интерес к другим культурам, чуткое понимание их нюансов и сверхчеловеческий полиглотизм. Мёллер свободно владеет полдюжиной языков, на многих других - свободно читает. В своей колонке "Книги вокруг", которую он регулярно ведет в канадском журнале "Синема-Скоуп", Мёллер обозревает не только книги о кино, вышедшие на английском или, скажем, французском, но и опубликованные исключительно на японском, итальянском или каком-нибудь сербо-хорватском. И если мы, его читатели, не знаем этих языков и знать не хотим об этих книгах или фильмах - Мёллеру плевать на нас, потому что всегда найдется кто-то, кому это интересно, да и вообще - что нам мешает выучить еще пару языков? "Ведь это же элементарно", утверждает дядюшка Олаф. В процессе интерью с ним, помимо прочего, я понял, что разница между снобом и не-снобом заключается в том, что первый на вопрос "Кто такой Феррони?" презрительно хмыкнет и пошлет тебя в Гугл, а второй сам, сломя голову, бросится к ближайшему компьютеру и откроет для тебя страницу Википедии (да еще и на русском!), и только потом в течение получаса будет, захлебываясь, обьяснять тайный смысл собрикета "Бригада Феррони" (так величают себя Мёллер и австрийский критик Кристоф Хубер).

Все фильмы Эжена Грина так или иначе вращаются вокруг Слова - будь то центральная тема "parole" в рыцарском фильме "Живой Мир" или четкая фронтальная декламация фраз на чистейшем французском (без примеси "англо-клаксонских" - его термин - неологизмов) персонажами во всех остальных его работах. До режиссерской карьеры Грин долгое время работал в театре с текстами классических авторов эпохи барокко, потом написал несколько книг эссе, недавно - роман. Так же, как и Мёллер, он говорит на нескольких языках, включая португальский, чешский и т.д. Но, пародоксальным образом, он наотрез отказывается изъясняться на языке, на котором он проговорил первые 20 лет своей жизни. Грин люто ненавидит Америку (называя ее не иначе как Варвария), населенную варварами и подвергающую весь мир насильной "варваризации". Большую часть вечера мне удавалось успешно скрывать, что я живу в этой самой Варварии, но когда ужин перевалил за трехчасовую отметку, информация о моих географических наклонностях просочилась в разговор. И хотя к тому моменту я выпил достаточно красного вина, чтобы начать понимать французский, все же уровень алкоголя в крови был недостаточен, чтобы не чувствовать себя негром на званом ужине у Ку-клукс-клана. Но спишем этот момент на эксцентричность гения, тем более что беседа с Грином и его португальским продюсером ни разу не застопорилась и вообще удалась на славу, не в последнюю очередь благодаря самоотверженному переводческому труду и кулинарным заслугам девушки Камилы.

Тайное топливо тайваньского кино

Sat, 30 Jan 2010 23:54:00 +0300

Для всех, кто интересовался: в местном магазине "Покрой расходы" действительно продают кофе Цая Мин-Ляня. По вкусу ничем не отличается от кофе Дэвида Линча, но если выпить очень много - вместо головокружения и трясущихся рук наступает состояние молчаливой замедленности. И тянет на арбузы.

А 13-минутный фильм цаевской музы Ли Кан-шена про трагическую историю любви Цая к кофеинизированным напиткам можно будет увидеть на следующей неделе.

Кафе Люмьер

Sat, 30 Jan 2010 23:20:00 +0300

На фестиваль в Роттердаме едут первым делом за такими фильмами, как Café noir Джун Сун Ила. Строго говоря, это венецианская картина, показанная на Мостре в Неделе критики, но понятно, что к месту она приходится только здесь, где на неё набивается полный зал благодарных зрителей. Это вольная экранизация одновременно "Страданий юного Вертера" Гете и "Белых ночей" Достоевского с подзаголовком "работы по литературе для культурного образования мальчиков и девочек". На финальных титрах отдельным столбцом идет дополнительный список литературы, задействованный режиссером - там, понятно дело, упоминаются работы Брехта и Лакана (которому, как и режиссеру, лаконизм, прямо скажем, не свойственен). Не стоит удивляться - в 200-минутный хронометраж могло бы влезть раза в два больше, если бы режиссер не использовал такие длинные планы. В первой сцене, например, девочка обращается к богу и ест перед камерой гамбургер, давясь слезами. Пока не доест, на монтажную склейку рассчитывать не приходится.

Джун Сун Ил - бывший кинокритик, поэтому это очень кинокритическое кино с предсказуемыми недостатками. Не довольствуясь Брехтом и Лаканом, он впихивает в свою картину еще множество цитат, аллюзий и реминисценций. Красный шар в кадре появляется столько раз, что впору Café noir в IMDb в разделе Trivia ставить рядом с фильмами Хоу-Сяо Сяня и Ламорисса. Когда герой отправляется в магазин за молотком, чтобы убить мужа любимой, продавец над ним смеется - чего, дескать, Олдбоя пересмотрел? Ну и так далее. На пути главного героя встречается несколько женщин, и их образы отдают вонг-карваевским лиризмом. Есть девушка, одержимая оральным сексом, когда её бросают, она сидит в кино, засосывая пальцы себе в рот (это, надо понимать, отсылка к Дамиано) - она словно зашла из фильмов Вонга 90-х.

Много дурацких сцен, неоправданно затянутые планы, сомнительная бравада своим культурным багажом, пижонская эффектность. Начальные титры появляются на экране часа через два после начала, разделяя две части - Гете и Достоевского. Если первая - эпистолярная и местами похожая даже на Эжена Грина, с фотографическими кадрами, точно по центру которых находятся герои, то вторая - уже черно-белая и с танцем. Не знаю, в общем - в зале все это большое напоминало не кино, а пыточную машину, а сейчас вот понятно, что из головы этот фильм всё равно не вылезает. Для блога уже непозволительно много знаков написано, а я ограничился только описательной частью - а там есть, что анализировать и куда идти вглубь. Возможно это вообще не то кино, которое нужно смотреть на фестивале - может оно требует более бережного подхода вне фестивальной беготни и суматохи. Как только Café noir появится на торрентах, совершенно очевидно станет в каких-нибудь синефильских кругах предметом культа.

В том же зале следом показывали "Читаем блокадную книгу" Сокурова, но тут даже непонятно, что и написать. Это тоже венецианская премьера, телевизионный проект, разные люди пришли в студию и прочитали по отрывку из книги Гранина и Адамовича. Людей снимают с трех разных точек, этим визуальная часть ограничивается; тем не менее, отвлечься невозможно, так же как и придти в себя после просмотра. Участвуют разные жители Петербурга - от менеджеров, курсантов и школьников до режиссеров, поэтов и актеров. Не знаю, я для себя не определился нужно ли было их всех снимать - лучше всего звучат, конечно, тексты, произносимые настоящими блокадниками (у которых, получается, есть свой опыт, а они рассказывают о чужом). Еще один отрывок читает продавщица, которая в какой-то момент не может совладать со слезами, запинается и делает небольшую паузу. Что касается блокады, то вспоминается еще недавний документальный фильм Cooking history ("История кухни") Питера Керекеса. Керекес попытался рассказать историю войн через рассказ о полевых кухнях и еде. В том числе заходит разговор и о блокаде, он находит тоже настоящую бабушку-блокадницу, готовившую во время войны хлеб и заставляет её приготовить его заново перед камерой и съесть. Старуха, давясь хлебом, рыдает в кадре - редкий случай, когда с режиссером и фильмом становится как-то всё уже понятно на этой сцене, и просмотр можно заканчивать. Вот то, что Сокуров сделал нарочито минималистично - гораздо ближе и глубже, чем многое, что можно на эту тему снять. Зал, впрочем, реагировал очень сдержанно, периодически смеялся (на рассказах о том, как приходилось есть клей) и ближе к финалу потихоньку тянулся к выходу.

Кадр из фильма "Между двумя мирами"

Утром в полупустом зале прессе показывали шриланкийский "Между двумя мирами" Вимукти Джайясундары, это в свою очередь уже венецианский конкурс. Очень хорошее кино, удовлетворяющее жажду странного азиатского кино, не укладывающегося ни в какие классификации. Если угодно, Веерасетакул-light: главный герой бродит по живописным ландшафтам, пока в стране бушует что-то вроде гражданской войны. Рыбаки рассказывают друг другу легенду, похожую на историю Эдипа. Двум братьям-королям предсказали, что племянник, рожденный сестрой, убьет их и станет новым королем. Потому они заточили её в башне посреди моря, а впоследствии устроили кровавую расправу (поскольку легенду передают из уст в уста, то версии начинают расходиться) - но принцу, разумеется, удалось спастись, спрятавшись в дупле дерева. Он живет сразу в двух мирах - одни и те же сцены дублируются и происходят дважды, но в кадре фигурируют то современные автомобили, то всадники. Варьируется и его поведение - он бывает жесток, нападает на девушку, иногда у него происходят вспышки насилия. У него появляется странная спутница, которая молоком из своей груди лечит ему глаза. Очень красивый фильм с выверенными планами (кадры с озерами сразу вызывают в голове воспоминания о Джеймсе Беннинге), из тех, что обязательно нужно впоследствии по возможности отлавливать. И снова не буду утомлять своими измышлениями, поскольку мы переводили отличную поэтичную рецензию на него.

Send Away the Tigers

Fri, 29 Jan 2010 02:19:00 +0300

Вчера открылся кинофестиваль в Роттердаме, а это отличный повод перевести наш блог в фестивальный режим.

Пару слов о самом открытии - самое приятное, что оно прошло совершенно непафосным и очень приятным образом (несмотря на то, что Роттердам - один из самых крупных фестивалей, а на мой субъективный взгляд - ещё и лучший в мире). Директор фестиваля Рутгер Вольфсон вышел на сцену, рассказал о грядущих программах (фестиваль посвящен в этом году неизвестному кино Африки, на чем Вольфсон сделал особый акцент) и показал отличный трейлер конкурса: каждый из режиссеров в вольном жанре снял небольшую зарисовку о себе, рассказав кто он, откуда и о чем его фильм - в т.ч. состоялось заочное знакомство с нашими соотечественниками Николаем и Еленой Ренард, чей фильм "Мама" тоже представлен в конкурсе и потому весьма интригует. Затем начался фильм открытия "Пхаджу" (Paju) южнокорейской режиссерши Пак Чхан-Ок.

Это второй её фильм, дебютный участвовал в свое время здесь в конкурсе и даже взял местный приз - Тигра. Обескураживающая в каком-то смысле работа - казалось бы, сентиментальная реалистическая драма с весьма ограниченным набором действующих лиц и тем не менее: где-то минуте на пятнадцатой за сюжетом становится очень непросто следить и нить повествования в какой-то момент теряется. Как объясняет сама режиссер, она, вдохновляясь романами Харуки Мураками (sic!), пыталась показать людей и их жизнь странными и труднопостижимыми и для того усложнила повествование. В первой сцене героиня едет на такси, а затем сразу следует титр "8 лет спустя", потом действие снова отматывается обратно и снова вперед. Только что герой был застенчивым преподавателем в церковном классе для девочек, а вот он уже активный милитант, который борется с местными точечными застройщиками. Открывается фильм с ненамеренной цитаты из Ларса фон Триера: пока главные герои бойко занимаются сексом, младенец тянется к кастрюле с кипятком. Пока ребенок обваривался, весь зал ощутимо дергался. А вообще из хороших сцен, пожалуй, одна - в пресловутом столкновении с застройщиками (которые пользуются услугами местной мафии), люди собираются в заброшенном доме и готовят для борьбы камни, плиты и коктейли молотова. Противник тоже не отстает и начинает крушить дом с помощью крана - выглядит внушительно.

С утра сегодня я побежал на "Лурд" Джессики Хаузнер - основной венецианский фаворит прошлого года с Сильви Тестю в главной роли. Сюжет уже, наверное, все знают и без меня: Лурд - место паломничества для несчастных со всего мира. Есть поверье, что именно там случаются чудеса исцеления, и туда стягиваются инвалиды и больные разной степени тяжести со всего мира. Среди них героиня Тестю, полностью парализованная. У Хаузнер вышел, действительно, безжалостный фильм (пускай и чуть однообразный): все герои уравнивается в Лурде, становятся чистыми означающими своих болезней. Мы ничего не узнаем о главной героини, за исключением того, что она больна (так же, как и обо всех остальных). Один из первых планов очень красноречивый: статуе Девы Марии молится какая-то бабушка, а рядом видна витрина с поставленными рядком религиозными фигурами за вывеской "Сувениры". В сущности, местный Лурд - это такой парк культуры и отдыха с четко регламентированным распорядком (экскурсия, лечебные воды, прикосновения к исцеляющим скалам, прощальная фотография на память, вручение премии лучшему паломнику). Уже и непонятно становится, где религиозные обряды, а где развлекательно-туристические мероприятия. Мой любимый режиссер Грэг Моттола мог бы снять, наверное, об изнанке этого места - о молодых волонтерах и сиделках, приехавших заниматься благотворительностью. Их жизнь здесь идет параллельно: пока сменяются потоки больных, они, будучи молодыми людьми, радуются жизни, договариваются о свиданиях, развлекаются. Сиделка, ухаживающая за Тестю, дико приревнует её к красавцу в мундире Кавалера Мальтийского ордена и начнет мелко мстить, не со зла, дура просто. Остальные инвалиды тоже жестко прописаны - есть классические тетки из поликлиники, навязчиво обсуждающие, где больше вероятность встретить чудо и исцелиться, есть старуха, решившая увеличить свои шансы на выздоровление путем имитации помощи другим и т.д. Понятно, что когда кому-то становится лучше, остальные смотрят только с одной мыслью - почему это случилось не с ними. Хаузнер - формалист в том, что касается визуальной формы, много красивых и продуманных планов, но один из лучших финале: когда Тестю сидит и молится, а половина изображения в это время закрыта колонной. Получается, будто бы перед ней темнота, неизвестность (что верно, поскольку о её дальнейшем будущем мы можем только догадываться, как и она сама). На этом, пожалуй, остановлюсь. Тем более, что у нас уже есть перевод прекрасного текста об этом фильме, а на OpenSpace опубликовано замечательное интервью с режиссером, которое взяла Ксения Рождественская.

Одним из самых желанных для меня фильмов была "Земля безумия" Люка Мулле, на пресс-показ которой сегодня пришло критиков десять-пятнадцать. Нужно пояснить, наверное, что Мулле - великий режиссер, который начинал со всеми представителями Новой волны, но быстро затерялся. Обычно если о нем говорят, то вспоминают его вестерн "Приключения Билли Кида" с Жан-Пьером Лео в главной роли, а у него еще много замечательных работ, о которых можно прочитать в нашем материале "Комик в бегах". Мулле резко актуализировался - в центре Помпиду прошла его ретроспектива; французский режиссер и критик Серж Бозон убежден, что вся французская комедия, вплоть до Эрика и Рамзи, обязана именно его фильмах (с этим сложно спорить). Учитывая эксцентричность и парадоксальность Мулле, я на протяжении всего сеанса "Земли безумия" был убежден, что это своеобразное мокьюментари - ему захотелось придумать несколько рассказов про безумцев, которые он в камеру и озвучил. Оказалось, что это натуральное документальное кино, чуть ли не парафраз бунюэлевской "Земли без хлеба", Мулле написал собственную историю безумия вполне определенного французского региона, жители которого в течение всего столетия были склонны совершать немотивированные убийства и самоубийства. Среди них, якобы, и дальний родственник самого Мулле, забивший киркой мэра деревни, его жену и лесника за то, что те отогнали его козу на несколько метров. Мулле - мастер снимать неожиданное кино самых разных жанров; получается, что парадоксально он переосмыслил и модный тренд в документальном кино: снимать фильмы о себе и своих семьях. Ближе к финалу, получается, что и "Земля безумия" - в чем-то лиричная история прежде всего о самом Мулле, вздумавшем потягаться с Кингом Видором, однажды раскрывшим загадочное убийство.

И лучшее, что я пока здесь видел, это "Португальская монахиня" Эжена Грина. Грин - эталонный французский режиссер (это касается и его тем, и мельчайших деталей - вплоть до нюансировки речи и движений), потому его кинематографическое путешествие в Лиссабон было заведомо неожиданным. Первую главу (а его фильмы всегда похожи на романы и потому так естественно делятся на части) одинокая главная героиня долго бродит по городу, словно мы смотрим не Грина, а Герина. Очевидно, с этой местностью вместе с ней знакомится и сам режиссер, приноравливаясь к новым декорациям. Грин, естественно, оказывается на одном поле с Оливейрой, постоянный актер которого красавец Диого Дория появляется здесь в замечательно-гриновском романтическом образе мужчины с медицинским образованием, не проработавшего ни дня врачом и назначающего себе встречу с револьвером ("как в русских романах"). И у Оливейры, и у Грина похоже разговаривают - искусственно, медленно проговаривая текст. А Лиссабон у них разный: у Оливейры в его "Странностях юной блондинки" это узкий и тесный город, в какой-то момент униженно показываемый снизу; а герои Грина обозревают его сверху, в нем все время чувствуется простор - местной церкви, широких улиц. Поначалу не очень похоже на привычного Грина - нет его барочной музыки, более естественные диалоги, но разрешается всё традиционным экстатическим финалом - и сразу всё с фильмом становится хорошо. Сам Грин раньше появлялся в своих картинах буквально на несколько секунд (обычно за стойкой бара или ресторана), а здесь играет полноценную роль режиссера, ставящего в Португалии фильм. Есть сцена, где он танцует на дискотеке - и при всей любви к нему, сложно сказать, что она так уж необходима. Обращение к фильму в фильме тоже сначала немного смущало, но он, если так подумать, укладывается в цикл творчества режиссера (литература - сказка - музыка - а теперь вот кино).

С самим Эженом Грином смешно: он же урожденный Юджин, родился в Штатах, откуда уехал в конце 60-х во Францию. По-английски он принципиально не разговаривает, потому на обсуждении после показа к нему приставили переводчицу. К нему обращались на английском, а отвечал он (всё понимая) уже на французском. Переводчица, впрочем, со своей задачей катастрофически не справлялась - после пятой попытки хоть как-то донести его мысль до зрителей, он всё же сказал буквально пару слов на родном языке, чтобы завершить обсуждение. Надо думать, впервые за много лет.

Серра Инкогнита

Wed, 02 Dec 2009 19:29:00 +0300

Тем временем мы продолжаем публиковать наши авторские материалы, о которых хочется отдельно рассказать в блоге.

В театре "Практика" Михаил Ратгауз в рамках своего цикла "Неизвестное кино нулевых" показал на прошлой неделе дебютный фильм Альберта Серры "Креспия. Фильм, а не деревня" и со всей очевидностью стало ясно, что нужно как можно поскорее рассказать об этом замечательном и, действительном, не столь известном у нас, как хотелось бы, режиссере. Евгений Майзель написал для нас текст под названием "Остановка по требованию: Serra Incognita", который я, конечно же, настоятельно советую прочитать. Ну как можно не полюбить фильм, в котором главные герои под вывеской бэнда "Флэннеган и рабы" исполняют главный шлягер группы Buzzcocks?

В нашем кинозале Sound & Vision сегодня премьера - "Улица Фонтен" Филиппа Гарреля, которую раньше нельзя было увидеть в интернете (версия с субтитрами - вообще страшный раритет, надо сказать). Почти все смотрели в Музее кино альманах "Париж глазами шести", но мало кто знает, что у него было продолжение, соответственно, "Двадцать лет спустя". Правда, по-настоящему значимыми там оказались только две новеллы - Шанталь Акерман (которую мы тоже вам вскоре представим) и вот эта вот, гаррелевская. В ней играет Жан-Пьер Лео, один из любимых актеров Гарреля, который не так часто появлялся в его фильмах, но всегда дико к месту.

Ну и мы закончили нашу эпопею с Фассбиндером, связанную с 40-летием премьеры его первого полнометражного фильма и соответствующей ретроспективой в Музее кино, публикацией большого, сложного, но, как мне кажется, дико важного текста "Лили Марлен: фашизм и киноиндустрия".

В нашем блоге можно свободно писать комментарии, поэтому мы будем только рады любым вашим отзывам и наличию обратной связи.

"Сомерстаун" на фестивале Британского кино

Mon, 02 Nov 2009 16:22:00 +0300

Я люблю современные английские романы (они гораздо лучше таких же французских), сериал Torchwood, фонетические нюансы английского языка, London Review of Books и магазин Topshop. Поэтому, оторвавшись от привычных франкофонных кино-радостей, решила все-таки пойти на очередной фестиваль Британского кино. На всеми ожидаемое «Воспитание чувств» Лоры Шерфиг мне не дал взглянуть зрительский ажиотаж в «Европейском», когда стайкам девушек уже за час до сеанса давали у кассы от ворот поворот. Ажиотажу, наверное, стоит порадоваться. В качестве второго must-see я выбрала для себя нахваленного после «Это – Англия» Шейна Мидоуза. От английского кино в противовес, например, французскому кино, кажущемуся большинству слишком искусственным и выморочным, по-видимому, предполагает ожидать витальности и какой-то особой сермяжной правды. За ней я и пошла на «Сомерстаун». Лондонские задворки, приблудный паренек из Ноттингэма и еще один, сын поляка-гастарбайтера, заслуженный английский жанр coming-of-age.

Первым обломом стала черно-белая картинка – очень красивая, почти как в «Контроле» Корбейна, но и там и там пресловутая красота как пелена перед глазами, как асфальтовым катком сглаживающая любые потенциальные «пунктумы» внутри кадра. Все очень гладко, глаз ничего не цепляет. Еще хуже: в фильме чуть что начинает играть музыка, такая мило-сентементальная: Sunhouse, Clayhill и UNKLE. Сама по себе неплохая музыка, если просто так послушать, но наложенная так, что все в фильме становится еще более открыточным. Сделав над собой усилие, я попыталась хоть за что-то зацепиться в этом слайд-шоу. Этим чем-то стала речь, точнее «речевые портреты» – акценты, диалекты, манера говорить, речевые жесты, пересечение польского и английского. Если в фильме и есть хоть толика реализма – она только в этом. Все остальное – фотообои, дизайн. Однако финал в моих воспоминаниях заслонил даже эту скромную антропологическую радость. Мальчишки влюблены в зрелую официантку-француженку. Апофеозом их по-детски невинных ухаживаний становится сцена, где они куртуазно доставляют ее по месту жительства в подобранном на улице инвалидном кресле (просто-таки «Жюль и Джим»). На следующий день француженка без предупреждения исчезает, а «пацанчики» мечтают, как поедут на выхи потусовать в Париж и там ее найдут. А в следующей сцене фильм переходит из ч/б в цвет (!): Париж, музыка, наши герои и вожделенная француженка. Париж, я люблю тебя, Нью-Йорк, я люблю тебя и далее по списку. Может быть, они не на самом деле поехали в Париж, может это их «мечты» на цветной пленке (нда, мечты в цвете, «реальность» в ч/б, еще хуже), но ясно, с драматургией у автора тоже было никак, вот и поставил в конце этакий вензиль.

На этом поиски реализма в британском кино я решила прекратить.

Отторжение похитителей тел

Fri, 30 Oct 2009 11:03:00 +0300

Все фестивальные показы затмил фильм "Отторжение" Владимира Лерта - местный авторский блокбастер. Пару дней назад в кинотеатр "Киев" (фестивальный центр) невозможно было попасть из-за внезапно возникшей толпы, какой мы ещё ни разу не видели. Оказалось, что все пришли на "Отторжение". С тем показом в итоге, как я понял, что-то не сложилось, и фильм показали ещё раз вчера; нам, конечно, не удалось унять свое любопытство, и мы тоже сходили.

В общем, сначала эта такая некая лоу-фай вариация на тему "Вторжения похитителей тел" и "28 дней спустя". Главный герой по фамилии Лупцов (в исполнении Сергея Бабкина из группы 5'nizza) замечает, что на улице исчезли люди, а небо стало ядовито-зеленого цвета. Военные перекрыли вход в центр города и расстреливают людей, редкие прохожие обливают себя бензином. Сам Лупцов ходит со своими соседом, которого играет Богдан Ступка, по улицам, а затем возвращается домой, где все разворошено, а на стенах намалеваны надписи "Мы все умрём!". Герои все время бросаются патетическими фразами о том, что люди так сами себя и не познали и что земле надоело носить столько человеческого зла. В этот момент герой Ступки сам превращается в зомби: со стеклянным взглядом он начинает издавать звуки, похожие на гудки парохода. А главный герой встречает своего двойника и изрекает: "Я понял, что произошло, из нас всё паскудство и повылезало".

После этого герой Бабкина уезжает из города на мотоцикле и прямо на дороге подбирает красивую телочку в балетных пуантах. Они приезжают в загородный дом. В нем находится лодка, которую можно починить и, переплыв через реку, спастись от захватчиков из космоса; но герои решают, что можно махнуть рукой на вымирание человечества и начинают обустраивать идиллическую жизнь. Оказывается, что Лупцов - непризнанный писатель. В какой-то момент девушка ему дарит печатную машинку, и он начинает сочинять дичайшие тексты (вроде тех, что писала главная героиня фильма "Ангел" Франсуа Озона). Заводится у них и трогательный пёс Люцифер, который оборачивается натуральным дьяволом в исполнении артиста Баширова, который начинает жарить на адовом пламени Лупцова, чтобы тот признался, что он никакой не Лупцов, а инженер Глупцов. Тут фильм становится черно-белой драмой о жизни в сумасшедшем доме. Глупцову ставят диагноз: отторжение жизни (ну как же - страшная жена-стерва, отупляющая работа, никакого просвета). Сам он бегает в соседний корпус к той самой девушке из своих фантазий, которая оказалась глухонемым инвалидом.

Остановите меня кто-нибудь, "Отторжение" хочется пересказывать во всех подробностях. И все равно не удается передать и малой части того феерического зрелища, разворачивающегося на экране. Местные зрители при этом - святые люди. Из битком набитого зала ушло всего пару человек, по окончании все вежливо похлопали. Посреди сеанса еще запустили студентов и тех, кому не хватило билетов, поскольку они всё начало фильма пытались взять штурмом зал. Прямо перед нами вспыхнула драка за места. Теперь с нетерпением буду ждать, получит ли "Отторжение" хотя бы приз зрительских симпатий?

Бесподобный мистер Лис

Wed, 28 Oct 2009 12:17:00 +0300

Сделав волевое усилие, удалось оторваться от множества внеконкурсных соблазнов "Молодости" и посмотреть часть конкурсной программы. Она оказалась на удивление сильной. В числе открытий - режиссерский дебют постоянного актера Клер Дени Грегуара Колена "Лисья бухта". Эта свободная 12-минутная импровизация о подростке-эротомане во многом наследует манере самой Дени, что проявляется в отказе от традиционной повествовательной структуры и акценте на чистой телесности.

Еще одна замечательная работа, представленная в конкурсной программе короткометражных фильмов, - "Автономия воли" бельгийца Антуана Купера. Ее жанр можно определить как квест, действие которого происходит в полуразрушенном павильоне со множеством коридоров-лабиринтов, по которым хаотично передвигаются разные люди. Их конечная цель представляется неизвестной, они знают только, что должны идти вперед, бежать, не останавливаться. Резкий и стремительный монтаж, отсутствие нарратива, компенсируемое за счет яростной и эмоциональной актерской игры, создают здесь ощущение недюжинного саспенса.

Лента "В пяти милях" британца Эндю Хея, успевшего поработать монтажером на фильме "Мистер Одиночество" Хармони Корина, сделана в несколько старомодной, но в то же время симпатичной традиции британского реализма. Ее главная героиня во многом близка мальчику Кесу из одноименного фильма Кена Лоуча, также устанавливающему странный и отдаленный контакт с окружающим миром.

После увиденного в программе короткого метра конкурс полнометражных фильмов интригует не меньше. И не только нас. Зрителей, пришедших вчера на показ украинского фильма "Отторжение", принимающего участие в конкурсе, оказалось едва ли не больше, чем желающих посмотреть "Антихрист". Что происходило на последнем, Боря уже вкратце описал в предыдущем посте.

Коты в городе

Wed, 28 Oct 2009 01:59:00 +0300

Ещё один плюс фестиваля "Молодость" заключается в том, что на нем можно без спешки смотреть ещё и те фильмы, на которые как-то никак не находится времени в повседневной жизни. Вот, кажется, самым последним я посмотрел "Полторы комнаты, или Сентиментальное путешествие на родину" Хржановского. Чуть ли не впервые за это время видел какой-никакой ажиотаж на фестивале. Был почти полный зал. В соседнем зале показывали "Антихрист", и если там люди дрались за места, доставали кресты и молились на понятно какой сцене, ну и вообще вели себя почище публики на знаменитом пресс-показе в Москве (где кричали "Покайтесь!"), то на Бродского пришли какие-то исключительно интеллигентные люди, почтительно внимавшие картине и даже досмотревшие титры до конца. Самый трогательный момент - когда весь зал дружно зааплодировал на смерти Сталина.

Это такой фильм про Бродского, но снятый в очень свободной манере. Биографический фильм перемежается анимационными вставками (Хржановский - замечательный мультипликатор, и это чуть ли не первый его опыт в игровом кино), закадровый голос читает отрывки из воспоминаний поэта, ну и разумеется периодически звучат непосредственно стихи - их читает Хржановский, актеры, используется и исполнение самого Бродского. Разумеется, много самой высокопарной музыки (но Вертинский, как всегда, уместен).

Начиная с самого начала вроде как-то съеживаешься, потому что каждая вторая сцена кажется избыточной. Но если с этим как-то смириться и просто себе позволить этот фильм, то с ним сразу становится очень хорошо. Хржановский иногда достаточно глупо шутит (например, в очень предсказуемой сцене, где Бродский водит к себе в комнату девочек), перебирает с пафосом, показывает стиляг 60-х в таком богемном образе, словно это богатая молодежь с острова Сен-Луи. Так даже Кристоф Оноре не мог бы себе позволить снимать.

Наверное, люди, которые очень любят Бродского, должны после этого фильма хвататься за ружье. Да что там - к этому фильму можно предъявить миллион претензий, а в его защиту найдется и не так много аргументов. Но всё же, но всё, но всё же - от того, с какой любовью и теплотой сделан этот фильм, становится как-то очень хорошо. Хржановский снимал его вроде очень долго, и в финале явно не может остановиться - и вот уже Бродский на том свете беседует со своими родителями, а концентрация стихов возрастает в разы. Но и что же - даже если основная мысль фильма заключается в том, что Бродский - это кот, то и сами "Полторы комнаты" в своей избыточности и размашистости, напоминают того же сытого и замечательного кота. Не пнёшь же его, в конце концов.

Агония Икара

Mon, 26 Oct 2009 12:55:00 +0300

Фестиваль "Молодость" мы начали сразу с прекрасного фильма, на который изначально и возлагали большие надежды. Это "Детство Икара" (L'enfance d'Icare) Алекса Иордаческу, последний фильм с моим любимым актером Гийомом Депардье. Фильм снимался в Румынии и почти сразу же после окончания съемок Депардье заболел и умер.

Иордаческу сам родом из Румынии, но живет в Швейцарии. Фантастической красоты изображение, что неудивительно: оператором тут выступил Мариус Пандуру, который стоял за камерой на фильмах Порумбою ("Полицейский, имя прилагательное" и "12:08 к востоку от Бухареста". Во всех каталогах "Детство Икара" проходит как sci-fi триллер, и доля правды в этом, конечно есть. Но это такой редуцированный триллер - Иордаческу разряжает почти все повествование и оставляет Депардье бродить по высветленным стерильным коридорам клиники. Очень жуткий фильм: он о смерти, это не детство Икара, конечно, а агония. Депардье с самого начала попадает в некую клинику, которая занимается экспериментами в области регенерации человеческого тела. Зловещий главный врач обещает заново вырастить его герою ногу, которую он потерял в катастрофе, но Депардье вскоре превращается в некое тело (Иордаческу, разумеется, апеллирует к текстам Фуко в своих интервью), которое проследуют видения и кошмары. Великолепный фильм, максимально приближенный к французским "новым странным"; даже финал почти как в "На войне" Бертрана Бонелло. Всё держится, конечно, на гениальной игре Гийома. Ужасно грустно, что его не стало ровно в тот момент, когда не осталось никаких сомнений в том, что он чуть ли не главный актер своего поколения. Сейчас я про эту картину совсем всё скороговоркой проговорил, а вообще мы с Олей только что взяли у режиссера интервью, которое вскоре опубликуем. А вы пока посмотрите трейлер.

А что касается самого фестиваля, то он, конечно, хороший, но хотелось верить, что в Киеве всё получше с культурой просмотра, а это, увы, не так. И главная приманка фестиваля - ретроспектива Жака Тати оказалась фейком. Пока по всему миру ездит отреставрированная копия "Каникул господина Юло", здесь этот фильм показывают с dvd на старом экране. Потрясающее черно-белое изображение Тати оказалось фиолетово-желтым и нечетким, но даже на это в какой-то момент перестаешь обращать внимание. Я и забыл, какое счастье этот фильм.

Это не метонимия, это анафора

Sun, 25 Oct 2009 02:36:00 +0400

Оля, видимо, из соображений застенчивости постеснялась поделиться своей находкой на YouTube, когда писала про фильм "Полицейский, прилагательное". А между тем вот ключевой для понимания картины видеоролик:

Одна из лучших сцен в фильме, когда полицейский, имя прилагательное, приходит к себе домой, на плите его ждет остывшая еда, а жена уселась перед компьютером и крутит на повторе эту песню на ютьюбе. И вот он долго-долго ужинает, а песня играет уже по третьему разу, все громче и громче. И вот это уже настоящий триллер, не отпускает почище абортов у Мунджу. И заканчивается все лингвистическим террором; жена полицейского - филолог, и потому основательно ему всё объясняет про анафоры в тексте этой песни, не подкопаешься.

К румынам мы, в общем, ещё вернемся уже завтра. Я только что разместился в прекрасном корабле на Днепре, сегодня в Киеве стартовал кинофестиваль "Молодость". А мы о нём расскажем.

Полицейский, трагедия языка

Fri, 23 Oct 2009 12:22:00 +0400

Фильм Корнелиу Порумбойю "Полицейский, [имя] прилагательное" можно было бы сопроводить тем же определением, которое классик театра абсурда Эжен Ионеско дал своей пьесе "Лысая певица" – "трагедия языка". Более того, метод Порумбойю здесь в некоторой степени близок к методу Ионеско.

Расследование полицейским дела подростка, подозреваемого в сбыте гашиша, изображается со всей въедливостью и обстоятельностью, характерной для новой румынской волны. Долгие бессобытийные сцены наблюдения за подозреваемым, детальная передача атмосферы полицейского управления производят то же впечатление неспешности и подлинности, которое отличало "Смерть господина Лазареску" и "4 месяца, 3 недели и 2 дня". Однако, в фильме Порумбойю драматический пафос снижает общая бессмысленность происходящего. Полицейское управление здесь выступает сценой, на которой разворачивается универсальная комедия абсурда. Так, по ходу фильма закадровый голос несколько раз монотонно, без выражения зачитывает полицейский рапорт, не меняющийся изо дня в день. Пародируя логику обыденного здравомыслия, Порумбойю использует грубый, но в то же время ироничный визуальный прием: в процессе чтения камера медленно ползет по написанным от руки строкам рапорта.

Конфликт между долгом и совестью, который испытывает Кристи, сомневаясь в виновности подростка, также решается в иронично-абсурдистском ключе: с помощью словаря румынского языка. Кульминационный момент "Полицейского", где Кристи, сидя в кабинете начальника, зачитывает вслух словарные определения понятий "совесть", "мораль", "закон" и "полицейский" и обнаруживает, что они не имеют ничего общего друг с другом, с легкостью вписался бы в пьесу Ионеско, где словесные игры освобождают язык от его привычных значений и смыслов.

Каждый из нас сорняк

Mon, 19 Oct 2009 16:23:00 +0400

Утром показали "Сорняки" (Les Herbes folles) Алена Рене. Очень жалко, что картину Рене сделали фильмом закрытия фестиваля "Завтра", и потому увидеть его есть возможность только у прессы и гостей. "Сорняки" очень похожи на его прошлые "Сердца" - фильм в точности о том же, и постоянные актеры Рене Андре Дюссолье и Сабина Азема разыгрывают почти ту же историю. И тем не менее: у меня очень сложные отношения с "Сердцами", мне кажется, что там что-то фатально не срослось (притом, что во Франции он был грандиозно принят; Cahiers du cinema его вообще поставили лучшим фильмом года). А сделанные схожим образом "Сорняки" фантастическим образом срабатывают, это один из самых прекрасных и грустных фильмов на свете. Даже не смогу сходу назвать, кто еще мог бы снять настолько точно фильм о, как это ни банально звучит, одиночестве. Совсем ничего лишнего: каждый жест, каждое действие, каждая реплика - стопроцентное попадание. Дико красиво снято к тому же; широкоэкранный Рене, отсылки к Золотому Голливуду (мне даже Сирк в какой-то момент почудился) - ничего больше для счастья и не надо. Кто не узнал в этом фильме себя, тот счастливый человек.

И между тем сегодня закрывается фестиваль "Завтра". Чего и говорить, в Москве это точно лучший кинофестиваль - смотреть там можно было вообще всё подряд. Что касается наград, то я болею, конечно, за семиотический триллер "Полицейский, [имя] прилагательное" Корнелиу Порумбою, который подтвердил, что румынская волна не была одноразовым фестивальным явлением, и продолжает удивлять.