Блог

В программе есть длинные и очень длинные фильмы — каждая часть пятисерийной саги об александрийских трущобах под названием «Мафруза» длится не менее 2,5 часов (последняя «Параболы. Мафруза 5» вошла в конкурс Cineasti del Presenta), китайский конкурсный документальный фильм Karamay длится 356 минут — но Штрауб и Мулле почему-то упражняются именно в короткой форме. Мулле даже иронизирует по поводу интереса киноведов к необычным форматам — его камера медленно скользит по стопке с бобинами фильма «Гитлер» Зибельберга, на 26 коробке перескакивает на соседнюю стопку с фильмом «Шоа», которая оказывается еще выше.

В новом кинематографическом эссе «Шедевр» Люк Мулле рассуждает о природе оценки произведения искусства. Обесценивание превосходных степеней прилагательного иллюстрирует колонка журнала Cahiers du Cinema: 4 звездочки — это шедевр. Фильм заканчивается уморительным разбором шедевра Мельеса, у которого не было ни цвета, ни звука, ни 3d.

В короткометражке «Все меньше и меньше» речь идеи о количестве часов работы живых людей. Мулле занимают роботы, которые выдают зарплату, отвечают на телефонные звонки, замеряют скорость на дороге, пробивают еду в супермаркете, регистрирую билеты в аэропорту, пекут багет.

Фильмы идут одним сеансом с соревнующейся в Fuori Concorso работой художницы Изабелль Прим, которая как-то очень в духе «Призрака Лонгстафф» собирает немой коллаж по мотивам романа «Мадемуазель Эльза» Артура Шницлера.

Мулле ироничен, Штрауб серьезен, Мулле привлекает экономика и современное искусство, Штрауба — политика и поэзия. Сейчас Жан-Мари Штрауб живет в Тоскане и работает с актерами крошечного Teatro di Buti. После 2006 года, когда умерла Даниэль Юйе, он снял 6 короткометражных фильмов, многие в сотрудничестве с прекрасным швейцарским оператором Ренато Берта. Один из них «Иоахим Гатти» назван именем человека, которому во время санкционированной демонстрации сотрудник французских органов выбил глаз пневматическим пистолетом. «Корнель-Брехт» также довольно точно укладывается в название. Актриса Корнелия Гайзер 27 минут одним планом, застывши в кресле, статуарно декламирует отрывки из «Горация» и «Отона» Корнеля, отрывки из радиопьесы Брехта «Допрос Лукулла» она читает, модулируя разными голосами, вовлекая в сюжет и заставляя задуматься о природе эффекта очуждения. «Европу 2005 — 27 октября» снимали, читая Пазолини, «Корнель — Брехт» соответственно Корнеля и Брехта, в фильме «O somma luce» Штрауб добрался до Данте. Сначала на фоне черного экрана долго звучит почти невыносимая музыка, а потом Жоржио Пассероне, сидя в кресле на фоне тосканского пейзажа, читает отрывки из «Рая». В каталоге вместо описания фильма только одна строчка: «Конец рая на земле».

Искусствоведы ищут шедевры в прошлом или в будущем, Мулле - в настоящем

Райскую тему Fuori Conorso продолжает пастораль «Ревущий ручей» (Hell Roaring Creek) — 20 минут, две монтажные склейки, огромное стадо овец сначала по одной, потом всей толпой, переходит холодный прозрачный чистый горный поток — непередаваемые ощущения.

В конкурсе странных фильмов еще участвует примечательный проект корейского кинофестиваля в городе Джонджу. Каждый год его продюссеры приглашают симпатичных им режиссеров снять что-нибудь короткое на цифру. В этом году в тройку вошли Джеймс Беннинг, Дени Коте и Матиас Пинейро. Беннинг видимо нашел применение неиспользованному футаджу из «Рура», чтобы еще раз наглядно продемонстрировать, как закалялась сталь. Дени Коте вообразил, что он азиатский режиссер и снял отличный фильм «Враждебные линии» про то, как камуфлированные солдаты бродят по зеленому лесу в поисках невидимых врагов, ведут отстраненные беседы о животных, выжидают, прицеливаются, видят сны. У Пинейро дело тоже происходит в лесу. Красивые аргентинские мальчики и девочки репетируют «Как вам это понравится». Сначала кажется, что это почти «Живущий мир» Грина, но потом как-то все скатывается в молодежную мелодраму.

Французский театр Gennevilliers тоже спродюсировал три короткометражки известных режиссеров. Самую интересную Where the Boys Are, в которой страдания арабских девочек-подростков под сладчайшую песню Кони Фрэнсис монтируются с работой молчаливых парней на стройке, снял Бертран Бонелло

Лучший фильм Fuori Conorso — Low cost (Claude Jutra) Лионеля Баэра, о нем придется написать отдельный пост.

У меня всегда были проблемы с чувством юмора режиссера Квентена Дюпье (электронщик Mr. Oizo, его предыдущая картина - «Смени лицо» с Эриком и Рамзи), но в новом фильме «Rubber» оно достигает по истине патафизических высот. На свете есть мало вещей смешнее и абсурднее молчаливой шины-убийцы, катающейся по пустыне Калифорнии и взрывающей головы неугодным птицам, кроликам и людям.

Роберта (так зовут шину) очень легко разозлить, он герой-одиночка, путешествующий по пыльным шоссе. Стройные ноги Роксан Мескида завлекают его резиновую душу в придорожный мотель. Жанровые особенности фильма обязывают туповатых полицейских в темных очках расследовать убийства. Однако за приключениями Роберта в бинокль наблюдают зрители-туристы. Чтобы разрушить мир абсурда, их нужно убить, всех до одного. Зачем, спросите вы. No reason - главный теоретический постулат этого фильма.

Кадр из фильма Rubber

Думаете, вы на гребне волны, если смотрите фильмы Лисандро Алонсо, Мигеля Гомеша, Корнелиу Порумбою, Жаокима Лафосса или Лионеля Баэра? Эти замечательные молодые режиссеры уже перебрались в жюри Международного фестиваля в Локарно. Некоторые из них раздают "леопардов будущего" в программе Pardo di domani, зарекомендовавшей себя как эффективный механизм обнаружения тех, кто еще только собирается снять свой гениальный полный метр.

Скажу честно, у меня бы вряд ли хватило любознательности отсматривать короткие, средние и дипломные работы талантливых и многообещающих, если бы не две приманки. Одна называется "20 лет Pardo di domani" - возможность увидеть, чем прославились те, которые потом со слезами на глазах вспоминали своего первого леопарда. Лоран Канте, например, снял 27-минутный фильм "Пляжные игры" (1995) про 19-летнего Эрика (с приветом любимому режиссеру), который пытается избавиться от родительской опеки, и его трогательного папу, которому так приятно из кустов наблюдать, как сын впервые обнимает девушку.

Вторая приманка - это секция Corti d'autore. Представленный в ней фильм "Сказки" (Tales, 2010) - первая совместная работа филиппинского вундеркинда Рая Мартина и создателя дружественного сайта Independancia Антуана Тириона (многие авторы Cahiers du Cinema рано или поздо начинают делать это). Разговаривать с головками полевых цветов или с водой из-под крана можно и в абсолютной тишине. Неспешные движения грустной и молчаливой девушки, редкие титры, шелест трав и шепот духов складываются в рассказ о том, что бывает после смерти.

Трейлер "Сказок":

На Московском кинофестивале в конкурсе «Перспективы» показали картину Рольфа Петера Каля (Rolf Peter Kahl) «Постельные сцены» (Bedways).

Кадр из фильма «Постельные сцены»

Деградации киноизображения можно добиться различными способами. Ярким тому доказательством является фильм «Постельные сцены». Здесь возникает интересный эффект совмещения изображения. А именно, сам кинообраз сознательно и агрессивно разрушается за счет эффекта, во-первых, стилизованного изображения, снятого при помощи видеокамеры, во-вторых, имитации порнографического фильма. Однако это имитация в «Постельных сценах» каждый раз пытается выбраться за пределы традиционного изображения в том смысле, что каждый раз режиссеру приходится оправдываться за определенную условность, продиктованную визуальным знанием. Нарушая мизансцену, режиссер пользуется крупными планами, которые также действуют как порнографические зарисовки, в стилистике абсолютного, самодостаточного треша. Очевидно понимая подобный эффект, режиссер продолжает действовать в границе уже заданного формата, добиваясь, таким образом, воздействия клипового произведения. Выразительность этого клипа состоит в потере актуальности вообще любого дискретного изображения, которое посредством затемнений может быть рассмотрено в своей последовательности. Здесь снова возникает дополнительный элемент, а именно, эффект «фильма о фильме». Собственно об этом «Молния над водой» В.Вендерса, «Предостережение святой блудницы» Р.В.Фассбиндера и даже «Безумный Пьеро» и «Презрение» Ж.-Л.Годара, цитату из которого режиссер «Постельных сцен» использует в своем произведении. В кульминационном эпизоде, в котором затрагивается тема о сущности кино и возможности кинематографа в условиях радикальной чувственности, он копирует сцену разговора героини фильма Годара и Фрица Ланга. В фильме «Постельные сцены» слишком много компиляций – кино о кино, кино о порнографии, даже кино об отношениях. Однако это кино, сделанное вне кинематографического языка, точнее с нарушением законов кинематографического языка. Например, сцена перекрестного разговора между героем и героиней – высвеченные лица, выхваченные разговоры, не обязанные нести на себе хоть какую-либо конкретность. Заявленная в фильме тема невозможности совмещения кинематографического и личного, нарушенная неоднократно методом абсолютной потери во времени и пространстве условного, построена именно на вербальной недосказанности, точнее ее постоянного вытеснения сексуальными сценами. Об этом же говорит Содерберг в работе «Секс, ложь и видео», в которой оптика видеокамеры, позволяет раскрепощение героя, но неизбежно скрывает его настоящую природу. В «Постельных сценах» эпизоды будто связаны между собой случайно, без какой-либо временной или драматургической соотнесенности. Даже чувственность, которая скрыта у Фассбиндера в «Предостережениях…» в абсолютно холодной, внутренне страстной героине Ханны Шигулы, здесь, возможно, сосредоточеная в ином парадоксальном образе, сыгранном Арно Фришем, известном в большей степени через фильмы Михаэля Ханеке, настраивают на иную визуальное впечатление. У Рольфа Петера Каля скрытое превращается в агрессивное, но совершенно утрачивает собственное чувственное качество. Финальная сцена мастурбации, нарочно снятая как порнографическая, с патологической детализацией, оказывается освобожденной от любого художественного контекста, и существует в пространстве отсутствия тайны кино, переводя его прием.

Мы опубликовали полную программу фестиваля франкофонии, который начнется уже на следующей неделе. В этом году очень хорошая программа, наряду с традиционным неликвидом, который регулярно скидывают посольства, представлены несколько любимых картин редакции нашего сайта.

Во-первых, это Арно Деплешен со своей "Рождественской сказкой". У нас только вчера проскакивал список 100 лучших фильмов нулевых от журнала Les Inrocks, в нём Деплешен был представлен тремя позициями, что неудивительно. Во французском кино давно искали фигуру какого-то большого и при этом зрительского режиссера, условно говоря, Трюффо - и, похоже, нашли именно в его лице. Деплешена не любят в независимых режиссерских кругах во Франции, но из признанных режиссеров он несомненно лучший. О "Рождественской сказке" у нас был замечательный материал за авторством Инны Кушнаревой, она всё очень хорошо рассказала об этом фильме. И в качестве бонуса: интервью, которое Деплешен взял у Уэса Андерсона (их часто ставят рядом, и в этом, вообще говоря, есть некий резон). Уж не знаю, кем надо быть, чтобы не придти и не посмотреть это на большом экране.

Кадр из фильма "Рождественская история"

Во-вторых, из редкостей аж двумя фильмами будет представлен совсем неизвестный у нас (но хороший) швейцарский режиссер Лионель Байер. Его "Другой мужчина" - история молодого кинокритика, который начинает с того, что переписывает рецензии на Ван Сента из авторитетных журналов (вроде Кайе, надо думать), а потом и сам добивается успеха. Понятно, что сюжет весьма специфический, но целевой аудитории его точно пропускать не следует. А "Сын пастора. Мое личное восприятие вещей" - это документальный фильм о суровом отце режиссера. Я его не видел, поэтому сказать ничего не могу, но думаю, что тоже должно быть очень интересно.

Кадр из фильма "Другой мужчина"

В качестве главного развлечения запланированы "Красивые мальчики" Риада Сатуфа. Это французский аналог картины "Суперперцы" моего любимого режиссера Грегга Моттолы. Во Франции он получил признание и в интеллектуальной тусовке, именно этим фильмом открывалась главная экспериментальная программа Каннского фестиваля "Двухнедельник режиссеров". Ну и "Сезар" за лучший дебют, наверное, тоже стоит упомянуть. Перевод названия как-то совсем уж сгладили. Мне довелось быть свидетелем спора, в ходе которого большой поклонник фильма кинокритик Вадим Рутковский (не владеющий языком) убеждал французского режиссера Пьера Леона, что Les beaux gosses переводится как "Красивые яйца". И Вадиму, кажется, удалось доказать свою правоту. Впрочем, название вообще допускает разночтения - в Киеве фильм показывали под заголовком "Французские целовальники".

Кадр из фильма "Красивые мальчики"

Ещё будет камерная и чрезвычайно обаятельная картина "В жизни" Филиппа Фокона. Её уже привозили в Москву на Дни Cahiers du cinema. Она длится 70 минут, очень скромно снята, но при этом хороша; поэтому и на неё тоже стоит заглянуть.

В качестве последнего бонуса - "Сентиментальные судьбы" Оливье Ассаяса, но о нём мы ближе к показу подготовим еще отдельный материал.

Между тем, долгожданный полнометражный фильм Годара «Социализм» (в котором играют Патти Смит и Ален Бадью, помимо прочего) в полном соответствии со своим названием целиком выложен на youtube. Авторы придумали хитрейший способ сделать оригинальный трейлер: они просто пустили его на очень ускоренной перемотке, вся картина уместилась в четыре с небольшим минуты.

«Социализм» ожидается в конкурсной программе Каннского фестиваля, но как говорит в своем интервью Лукреция Мартель: «Канн – не самое подходящее место для просмотра», потому приглашаю всех посмотреть ускоренный вариант в кинозале KINOTE. Особенно впечатляет список использованной литературы, приведенный в начале. А блогеры, к слову, активно обсуждает возможность взлома фильма в монтажных программах и замедления его до человеческих скоростей.

Между тем в прокат вышли «Одноклассники» Сергея Соловьева, которые по второму разу мне показались ещё лучше, чем можно было только представить. Первоначально планировалась запись в блоге, но она неожиданно превратилась в отдельный материал, который можно прочитать здесь.

Соня Карпунина в фильме «Одноклассники»

Фильм предсказуемо многим не нравится, и очень жаль. Правда, появилось и много просто интересных текстов - например, выдающаяся заметка Маши Кувшиновой на OpenSpace. «Одноклассники» идут каким-то дико ограниченным прокатом (из девяти копий всего несколько приличных кинотеатров в центре), но я всё-таки считаю, что проходить мимо этой картины точно не стоит. Тем более, Соня Карпунина дивная, где Соловьев только таких прекрасных барышень находит.

Фестиваль закончился, но на напоследок все-таки еще пару слов о "Пересекая гору" (Fan shan/Crossing the Mountain) китайского режиссерва Янг Руи, об этом фильме я уже упоминала в одном из предыдущих постов.

Кадр из фильма "Пересекая гору"

Это один из тех фильмов, за которые я и люблю внеконкурсную программу "Форум", отмечавшую в этом году, как и сам фестиваль, юбилей. "Форум" появился сорок лет назад как площадка для нового экспериментального кино, благо, что интерес к нему тогда был достаточно велик. Сегодня его устраивает Немецкая национальная синематека и немецкий Музей кино.

Итак, "Пересекая гору". До того как попасть в "Форум", Янг Руи снимала документальное кино, и, судя по немногочисленной доступной информации, в Китае считается известным режиссером-документалистом. На Берлинале, правда, о ней до этого никто особенно ничего не знал.

"Пересекая гору" - ее первый игровой фильм, хотя к этой категории его можно отнести условно. Он находится где-то на грани между документальным кино и художественным. Фильм показывает жизнь в небольшой деревне на юго-западе Китая, недалеко от границы с Бурмой. Там живет старая женщина, которая потеряла мужа из-за обычая жертвоприношения молодых мужчин во время рисового урожая, его поймали и зарубили в лесу. Еще есть компания подростков, между которыми разыгрываются первые любовные истории.

Пожалуй, вот и все, что происходит на экране. Истории как таковой нет, а весь фильм состоит из интервью с жителями деревни и множества отдельных сцен, кроме места действия и общего настроения, казалось бы, ничем не связанных.

Кадр из фильма "Пересекая гору"

В конце фильма есть одна сцена, где режиссер стоит в залитом солнцем лесу и объясняет китайскому крестьянину (из-за одежды и кепки защитного цвета он мне чем-то напомнил российских пограничников), что тот должен уходить вглубь леса. Крестьянин слушает, смотрит, отвечает что-то на своем диалекте. А потом постепенно уходит.

Значительная часть диалогов намерено оставлена без перевода, субтитры только коротко передают смысл, необходимый для минимального понимания происходящего. В результате обрывки непереведенных фраз смешиваются с невероятными пейзажами, и когда пытаешься что-то вспомнить об увиденном, то перед глазами мелькают огромные горы с зелеными склонами. И ещё долгий эпизод, в котором подростки за кадром разговаривают о духах умерших мужчин, которые живут в пальмовых садах.

Звучит это всё, может, и странно, но ощущение такое, что на полтора часа попадаешь в какой-то запредельный мир, выбраться из которого не так-то просто. Воспринимать другое кино после "Пересекая гору" некоторое время просто невозможно.

В качестве комментария к нынешнему фестивалю могу только процитировать Тома Сотинеля из киноблога Le Monde: "В отличие от предыдущего фестиваля (где председателем жюри была Тильда Суинтон) мнения кинокритиков и жюри под председательством Херцога в этом году органически не совпали".

"Мед", который взял Золотого медведя, удалось посмотреть только в самый последний день. Ажиотаж царил уже на входе в кинотеатр. Закутанные в шарфы берлинские синефилы (в основном женщины средних лет) стояли с табличками с цифрой один - значит, хочу один билет. По-моему даже для того, чтобы попасть на "Аватар", тут такого столпотворения не было. Позже в пресс-релизе говорилось, что в этом году Берлинале поставил рекорд по количеству посетителей за последний 60 лет.

Кадр из фильма "Мед"

Однако фильм разочаровал, и даже всеобщее оживление и суматоха не возымели действия. По форме самое что ни на есть фестивальное кино. Кроме красивых видов турецкой провинции, будто списанных с почтовых открыток, в этой истории о детстве мальчика по имени Юсуф, вряд ли можно найти еще что-нибудь. Не складывается все это в единую картинку.

В общем, лучше бы отдали золотого медведя Бэнкси. Фильм, конечно, не такой высокохудожественный, зато берлинская публика в отличие от "Меда" "Выход через сувенирную лавку" точно оценила. Однако, для Вернера Херцога, фильм Бэнкси, был, наверное, все же недостаточно политкорректен.

На Берлинале я не поехал, но у меня есть такое подозрение, что лучший фильм фестиваля идет в кинотеатре на ближайшей улице и называется "Остров проклятых".

Кадр из фильма "Остров проклятых"

Мартин Скорсезе, конечно, снимает оммаж классическим нуарам. Стилизация или нет - вопрос спорный, но ощущение совершенно нездешнее - казалось такое кино, когда тебя вжимает на два с половиной часа в кресло в кинозале и ты вообще забываешь обо всем на свете, уже не снимают. Пресса о фильме вся какая-то снисходительная и это, как по мне, весьма странно. Одна из самых распространенных претензий - штампы о врачах-убийцах, нацистах и истерии времен Холодной войны. Претензия странная, поскольку все эти вещи как раз очень удачно обыгрываются режиссером, странно этого не видеть. И стройность сюжета редкая для такой картины - учитывая, что в определенный момент герой начинает видеть всё больше галлюцинаций, Скорсезе мог бы вообще все пустить на самотёк, а к финалу все замечательным образом сходится, без швов. Ну и режиссура пускай "оперная", просто все, видать, отвыкли от "большого" американского кино - а это его прекрасный представитель. Если "Остров..." не появится на обложке (и в топе) следующего номера Cahiers du cinema, то я ничего не понимаю. К слову, трейлер у фильма чрезвычайно неудачный - так что не смотрите его и идите лучше сразу в кино.

Кадр из фильма "Остров проклятых"

Меня сильно задела только одна режиссерская небрежность. Главный герой (в исполнении великолепного ДиКаприо) одержим пост-военным синдромом и всё время возвращается в своих воспоминаниях к травматическому освобождению союзными войсками концлагеря. Скорсезе как-то слишком неотрефлексированно складирует в кадре трупы, набирает целую массовку, играющую узников Дахау. Мы публиковали на эту тему очень внятную и, как мне кажется, важную статью немецкого документалиста Харуна Фароки "Как показывать жертв?". Действительно, образы Холокоста и концлагерей оказываются слишком замыленными такими упрощенными репрезентациями (Фароки это к тому же разбирает на примере работ Фуллера - чрезвычайно важного для Скорсезе режиссера). Это ещё Годар с Ланцманом все время проговаривали - что есть вещи, которые невозможно изобразить, именно поэтому Ланцман и снимает свой многочасовой документальный фильм, не используя хронику и основываясь только на свидетельствах. У Скорсезе вопрос этих визуальных образов, кажется, совсем не осмысляется. От того не по себе становится и с этической точки зрения - бутафорская куча складированных друг на друга трупов служит для разгона развлекательного, в сущности, фильма. Не работает это и с кинематографической стороны - если во всех остальных сценах ты погружаешься в фильм без остатка, то тут - бац - выныриваешь и понимаешь, что сидишь всего лишь в кинозале. При этом понятно, что трупы Второй мировой - это главная травма для главного героя, рифмующаяся затем со всеми остальными темами и без неё не обойтись - это тот самый пресловутый хичкоковский макгаффин, которому - по-хорошему - на экране и не нужно было появляться. С другой стороны, голливудское кино - это все-таки другая образная система и не факт, что о ней следует в таком ключе рассуждать. Тем более, что при желании всё можно объяснить и оправдать через восприятие главного героя.

update: великий человек Алексей Медведев аргументированно поправил меня в комментариях, от чего фильм стал еще безупречнее. Потому призываю всех его посмотреть как можно скорее (но только не в "Ролане", там по-жлобски отрезают финальные титры).