Вслед за фестивалем британского кино в России прошел ответный — фестиваль российского в Лондоне. И тот и другой неплохо проиллюстрировали тему имиджа страны, который создается через ее кинематографию.

Кадр из фильма "Сказка про темноту"

Представьте себе, что вы черпаете ваши знания главным образом из фильмов, которые вам удалось увидеть. Мне несложно это сделать с такими странами, как, например, Перу, или Филиппины, или Исландия. Я там никогда не был, а кино оттуда время от времени попадается. Причем довольно выразительное. В последнее время на фестивалях гремят фильмы филиппинца Брийянте Мендозы (Brillante Mendoza): они уже вызвали патриотический гнев тамошних блогеров. Действительно: какой имидж страны формируется посредством экрана? Засилье коррупции, бедность и бесправие, полиция крышует преступные кланы, всюду насилие, человеческая жизнь ни черта не стоит. Получается, этот туристический маршрут лучше миновать.

Великобритания, конечно, иное дело. Хотя усилиями школы английского реализма образ страны и ее столицы тоже рисуется не самым светлым. Честно говоря, насмотревшись фильмов Кена Лоуча, Майка Ли и их последователей, Лондон видишь как средоточие болезненных проблем, как город, забитый трущобами, иммигрантами и наркоманами. Резкий контраст с тем, что открываешь, приехав сюда: проблемы, конечно, есть, но в целом жизнь кажется вполне приемлемой и даже не лишенной удовольствий. Правда, помимо кино о Лондоне есть куча другой информации, и мы как-нибудь осведомлены, что это мировой центр моды, архитектуры, гастрономии, шоу-бизнеса и пристрастий российских олигархов. Читали и английскую литературу — и не только Диккенса или Ивлина Во, но и современную.

Совсем другое дело — Россия, страна если и модная нынче, то в весьма узких кругах. Кроме стереотипов (водка, матрешка, Лев Толстой, те же олигархи), знают о ней в Британии крайне мало, поэтому, открывая для себя нашу новую литературу, думают, будто сюжеты Владимира Сорокина в буквальном виде наполняют российскую жизнь: никаких скидок на художественную условность. Это же относится и к кино. Когда на британском фестивале мы смотрим "Бронсона" Николаса Виндинга Рефна про самого одиозного зэка Соединенного Королевства, то понимаем всю исключительность этого барочного персонажа, который типичен разве что в плане фирменного британского эксцентризма. А вот когда в Лондоне показывали "Сумасшедшую помощь" Бориса Хлебникова, не все могли отделить гротескный образ "доброго самаритянина" в исполнении Сергея Дрезена, производящего зачистки в спальном микрорайоне, от дела майора Евсюкова и прочих документальных ужасов российской действительности, растиражированных СМИ. Даже в статьях экспертов, знакомых с нашей культурой не понаслышке, заметен вульгарный социологизм: по этим же лекалам интерпретировали у нас критическую волну британского кино в эпоху Тэтчер.

Кадр из фильма "Мелодия для шарманки"

Все это — не по злой воле, а от культурной удаленности. В кино она еще очевиднее, чем где бы то ни было: Великобритания — одна из самых тяжелых для проката российских фильмов территорий. Поэтому организованный в Лондоне академией "Россика" фестиваль выполняет почти героическую задачу — приучить англичан к мысли, что в России тоже существует кинематограф, причем достаточно поливариантный. В этот раз показывали такие разные фильмы, как "Анна Каренина" Сергея Соловьева, "Событие" Андрея Эшпая, "Палата N 6" Карена Шахназарова (все — по русской классике) и "Россия-88" Павла Бардина (мокументари на тему ксенофобии и неофашизма). Или "Мелодию для шарманки" Киры Муратовой (со статусом юбилейного спецпоказа классика с дружественной Украины) и "Сказку про темноту" Николая Хомерики (образец российской "новой волны" с французским акцентом). А также актуально заточенные документальные ленты — "Рассвет/Закат" Виталия Манского и "Революция, которой не было" Алены Полуниной.

В том, что кино — зрелище предельно эмоциональное и сильнодействующее, можно было убедиться по реакции публики. Одна девушка, когда-то жившая в России, не могла прийти в себя от ужаса: неужели и правда у вас такое происходит? А поводом стал как раз фильм "Революция, которой не было" о лимоновской оппозиции и драматичных изгибах русского характера. Да, ужас, но не такой уж и ужасный. Кое-что удалось объяснить в процессе круглых столов и зрительских обсуждений: Павла Бардина с его "Россией-88" не отпускали даже после наступления полуночи Хеллоуина.

Свои ужасы — в системе организации фестиваля. Если на московской презентации английского кино все основное делает (и все оплачивает) Британский совет, наш фестиваль в Лондоне проводился в этом году без поддержки Минкульта и почти без спонсоров. Понятно, что год кризисный, но, похоже, это не единственная причина. Сегодня государство в лице его руководителей демонстрирует озабоченность судьбами кино, но как бы не того, что существует, а другого — "кино, которого нет" и которое только должно возникнуть. Очевидно, имеется в виду кино правильных имиджей.

Тут мне вспоминается история с финским режиссером Аки Каурисмяки, который, прежде чем стать классиком, снял несколько фильмов о жизни "самой благополучной страны мира" (по результатам недавнего исследования), и это тоже был в некотором роде финский ужас — с лунатизмом белых ночей, страданиями пролетариев-алкоголиков и безработных. Финские инстанции, курировавшие культуру и туризм, были фраппированы: не тот имидж. Но прошло несколько лет, и в мире выучили трудное имя Каурисмяки, а через него на другом конце земного шара некоторые даже узнали о существовании такой страны, как Финляндия. Хороший имидж создается не оттого, что кино показывает страну в светлом облике, а оттого, что там производят хорошее кино. И не боятся этого.

Андрей Плахов, "КоммерсантЪ"