Замечательный блог Toronto J-Film Pow-Wow составил список из десяти лучших японских документальных фильмов.

10. Новый бог (Atarashî kamisama / The New God), Ютака Цутия (Yutaka Tsuchiya, 1999)

«Видео Акт!» (Video Act!) - коллектив, включающий в себя более 50 кинематографистов, целью которых является «поддержка и распространение независимого видео», в особенности того, в котором можно увидеть «реальность Японии, не находящую отражения в корпоративных средствах массовой информации». Это означает, что большую их часть составляют левые фильмы, посвященные правам рабочих, гендерным вопросам и проблемам защиты окружающей среды. Это важные темы, которые, безусловно, необходимо поднимать, однако, дидактические фильмы вряд ли покажутся очень захватывающими. Один из самых известных членов группы Ютака Цутия, перевернул это представление своей документальной лентой 1999 года «Новый бог». На первый взгляд фильм, посвященный Карин Амамия, солистке прекратившей свое существование ульра-правой панк-группы The Revolutionary Truth, и ее недолгому альянсу с членами ультра-левой группировки «Красная Армия Японии», живущими в ссылке в Северной Корее, может показаться стандартным продуктом объединения «Видео Акт!». Но внутри сюжета происходит нечто более интересное, чем просто политическая полемика. Несмотря на твердые националистические убеждения Амамии, фильм пронизывают ее личное обаяние и невинность, и очевидно, что Цутия сражен ими наповал. В результате «Новый бог» оказывается совершенной уникальным феноменом – документальный фильм о панк-роке, в центре которого кризис политических убеждений и сентиментальная любовная история. Огромный успех фильма в японском андеграунде сделал Амамию медийным персонажем и автором почти двух десятков книг.

9. «Свиток для письма: История Яманаки Токивы» (Into the Picture Scroll: The Tale of Yamanaka Tokiwa), Сумико Ханеда (Sumiko Haneda, 2004)

Если само включение в наш список лучших документальных фильмов имени 83-летней документалистки Сумико Ханеды не вызывает никаких вопросов, то над тем, какой из ее фильмов выбрать, пришлось поломать голову. Хорошо известная в Японии своими фильмами о театре кабуки и японском танце (среди которых шестисерийный фильм об актере кабуки Катаоке Нидзяемоне (Kataoka Nizaemon) и трехчасовой фильм о народных танцах «Ода горе Хайятине» /Ode to Mt. Hayachine/), Ханеда почти незнакома кругам американских документалистов. Ситуация изменилась летом 2008 года, когда в рамках программы «Приношение мадам Кавакита», организованной Japan Foundation и «Мемориальным киноинститутом Кавакита» в Европе и в США был показан «Свиток для письма: история Яманаки Токивы». Идея фильма проста: снять крупным планом фрагменты свитка, рассказывающего историю молодого генерала Минамото-но Йосицуни и его матери Токивы, которая была убита по дороге к храму Курама к северо-востоку от Киото. Это все, что делает Ханеда, но при помощи закадрового рассказа в исполнении Киоко Катаока (Kyoko Kataoka) древняя история о Йосицуни оживает как в современной манга или аниме. Мы надеемся, что горячий прием, оказанный фильму, поспособствует проведению ретроспектив этого выдающегося режиссера.

8. «Телячьи уроки» (Mou hitotsu no kyouiku - Ina shogakkou haru gumi no kiroku / Lessons from a Calf), Хирокадзу Корэ-Эда (Hirokazu Kore-eda, 1991)

Хирокадзу Корэ-Эда стал одним из важнейших японских режиссеров своего поколения. Наибольшую известность получили его драмы, такие как «После жизни» (Wandâfuru raifu / After Life, 1998), «Дистанция» (Distance, 2001) и «Никто не узнает» (Dare mo shiranai / Nobody Knows). Его творчество, и в особенности эти три фильма, отличает использование приемов документалистики для того, чтобы рассказывать вымышленные истории. Снимая в своих фильмах непрофессиональных актеров, включая в повествование импровизированные диалоги и интервью с героями, Корэ-Эда отказывается проводить четкую разделительную линию между кинематографическим вымыслом и восприятием реальности. Этот уникальный стиль Корэ-Эды восходит к началу его карьеры в японской независимой телевещательной компании Man Union. Коре-Эда работал ассистентом режиссера на многих телевизионных фильмах, пока наконец не снял свою собственную работу «Телячьи уроки» (1991). 47-минутный документальный фильм рассказывает о том, как ученики начальной школы в Нагано взялись растить теленка, которого они назвали Лаура. Коре-Эда фиксирует реакцию детей, их растущую привязанность к животному, обрывающуюся с окончанием учебного года. Поклонники Коре-Эды смогут сразу заметить сходство с фильмом «Никто не узнает», историей детей, которые вынуждены сами заботиться о себе после того, как мать бросила их в квартире в Токио. Вместе эти два фильма создают честный и трогательный портрет детства и заставляют задаться вопросом о том, где именно проходит различие между документальным фильмом и игровой драмой.

7. «Крылья поражения» (Wings of Defeat), Риса Моримото (Risa Morimoto, 2007)

В 2005 году Риса Моримото, живущая в Нью-Йорке, была на семейном торжестве, и там услышала от двоюродного брата рассказ, который произвел на нее глубокое впечатление. В конце Второй Мировой ее покойный дядя прошел подготовку в качестве летчика-камикадзе. Моримото никак не удавалось примирить воспоминание о добром японце, которого она знала с детства, с образом летчика-камикадзе. Чтобы переработать эту информацию, она взяла камеру и отправилась обратно в Японию побеседовать с семьей. И хотя ее тетя и двоюродные братья не смогли больше ничего рассказать о прошлом дяди Моримото, она выяснила, что существует целая группа пожилых японцев, которые из стыда, гнева и страха скрывали свое прошлое камикадзе. В основу фильма легли беседы Моримото с ними и с американскими ветеранами, оставшимися в живых после таких атак. Да, фильм подробно освещает отчаянное положение, в котором оказалась Япония в конце войны, но «Крылья поражения» выделяются тем, предоставляют этим людям долгожданную возможность рассказать о своем опыте, поделиться эмоциями, а иногда и собственным негодованием с миром, который, к сожалению, слишком свыкся с феноменом террористов-самоубийц.

6. «Черный император» (Goddo supiido yuu! Burakku emparaa / Godspeed You! Black Emperor), Мицуо Янагимати (Mitsuo Yanagimachi, 1976)

У нынешних и у прошлых обществ всегда были отношения любви-ненависти с молодежью. С одной стороны, молодежь представляет красоту и возможности следующего поколения, но с другой вся их бравада и гормоны могут доставить массу неприятностей, если их не направить в нужное русло. В Японии, которая выше всего ценит консенсус и соответствие норме, неуправляемая молодежь представляет особую проблему. Несмотря на то, что уличные банды могут наводить страх на законопослушных граждан по всему миру, однако, именно в Японии отношение к ним достигло новых высот отторжения. В своем дебютном фильме ветеран японского кино Мицуо Янагимати решил приподнять завесу страха и негодования, чтобы исследовать механизм функционирования «жестокой мотобанды», мотоклуба «Черный император». Конечно, в фильме полно черных косух, свастик и рева моторов без глушителя, но после двух лет съемок самым большим, хотя и ожидаемым, открытием стало то, что вместо преступников-социопатов банда состоит из глуповатых подростков, для которых главное – самоутвердиться друг перед другом, а не досадить старшим. Кроме того, что фильм дал название канадской пост-рок группе God Speed You! Black Emperor, он еще знаменит своим зернистым черно-белым изображением. Выпущенный в 1976 году, фильм оказал глубокое влияние на целое поколение молодых режиссеров, особенно на Сого Исии (Sogo Ishii), режиссера таких панк-роковых фильмов как «Взорванный город» (Bakuretsu toshi / Burst City) и «Электрический драгон 80.000 Вольт» (Electric Dragon 80,000V), и Шинью Цукамото (Shinya Tsukamoto) и его «Тецуо – железного человека» (Tetsuo).

5. «Кампания» (Campaign), Кадзухиро Сода (Kazuhiro Soda, 2007)

Есть некоторые ключевые моменты, которые маркируют фильм в качестве документального: конструирование связного повествования вокруг невыдуманных или исторических событий, интервью с их участниками, экспертами, свидетелями, закадровый комментарий, вводящий в курс дела и дающий оценку и, наконец, саундтрек, задающий настроение. Эти приемы определили жанр, и именно их отвергает в своих документальных фильмах, которые он называет «фильмами наблюдения», родившийся в Японии и живущий в Нью-Йорке режиссер Кадзухиро Сода. Сняв десятки документальных фильмов для крупных японских телевещателей вроде NHK, Сода разочаровался в том, как эти приемы определяют не только то, как представляется «реальность», но и то, как на нее реагирует аудитория. Для своего первого «фильма наблюдения» Сода просто следовал с камерой за своим бывшим соседом по комнате в колледже, Кадзухико Ямаути, когда тот выдвинул свою кандидатуру на должность в муниципалитете Кавасаки. В результате получился беспрецедентно интимный взгляд на японскую политическую систему. Не имея за плечами никакого политического опыта, Ямаути пытается добиться победы, обходя дома, подолгу общаясь с людьми и часами выкрикивая политические заявления, стоя на улице. «Кампания», лишенная кинематографического багажа, повествования, объяснения, интервью и музыки, заставляет нас самостоятельно выработать отношение к Ямаути и его маниакальной погоне за успехом в политике и к зачастую абсурдному миру, в котором он должен действовать, чтобы сделать эту мечту реальностью. Присуждение ленте престижной журналистской награды Peabody Award сделала Кодзухиро Соду одним из самых актуальных документалистов.

4. «Минамата: жертвы и их мир» (Minamata: Kanja-san to sono sekai / Minamata: The Victims and Their World), Норияки Цутимото (Noriaki Tsuchimoto, 1972)

В 1956 году врачи пытались диагностировать новую болезнь в Минамате, небольшом приморском городе в префектуре Кумамото. Люди, пораженные этой загадочной болезнью, большинство из которых было рыбаками и членами их семей, становились вялыми, у них появлялись судороги, мышечная слабость, трудности с речью, паралич и даже слабоумие. Поскольку болезнь была локализована в Минамате, врачи решили, что это эпидемия инфекционного заболевания, но затем исследования заставили их сделать шокирующие выводы. Выяснилось, что пациенты получили серьезное отравление ртутью, источником которой было местное химическое предприятие Chisso Corporation. Уже сорок лет оно загрязняло окружающую среду, а также отравляло рыбу, попадавшую на стол к жителям города. Названная «болезнью Минамата», эта эпидемия стала одной из самых страшных экологических катастроф не только в истории Японии, но и во всем мире. Ее почти 2300 жертв стали символом темной стороны японского индустриально-экономического чуда. В 60-е годы режиссер-документалист Норияки Цутимото снимал хронику судебного процесса между семьями, пострадавшими от «болезни Минамата», и корпорацией Chisso, закончившуюся эпохальным приговором, согласно которому пострадавшие получили компенсацию. Выпущенный в 1972 фильм «Минамата: жертвы и их мир» сразу же вызвал бурную полемику в стране, где выше всего ценится статус кво, но Цутимото это не остановило. Вплоть до своей кончины в 2008 году в возрасте 79 лет он снова и снова возвращался в Минамату, сняв о городе и его людях еще 15 документальных фильмов.

3. «А» (A), Тацуя Мори (Tatsuya Mori, 1998)

Япония, безусловно, страна, пережившая множество трагедий. От Великого землетрясения в Канто в 1923 году до бомбардировок войсками союзников во время Второй Мировой Войны, закончившихся атомными взрывами в Хиросиме и Нагасаки. Но зориновые атаки, предпринятые членами секты «Аум Синрике» в токийском метро 20 марта 1995 года, совершенно по-новому травмировали японский народ. Это не было обезличенное стихийное бедствие или действия иностранного агрессора. В этом случае одни японцы распыляли ядовитый газ, чтобы убить других японцев, идея, которая никак не сочеталась с концепцией послевоенного мира в Японии. Кто они были, эти последователи «Аум Синрике»? Почему они напали на своих невинных сограждан? Эти вопросы годами мучили японцев, и за ответами они обратились к фильму. Тацуя Мори, который до той поры зарабатывал себе на жизнь, снимаясь в независимом кино и делая документальные фильмы для телевидения, каким-то образом сумел завоевать доверие оставшихся членов секты и получил беспрецедентный доступ к этому тайному культу. Камера Мори становится безмолвным свидетелем того, как эти последние приверженцы культа медитируют, поют и смотрят репортажи о суде над их лидером Секо Асахарой и еще пятью своими товарищами. Возможно, зрители документального фильма Мори «А» так и не нашли ответы на свои вопросы. Члены секты, включая ее пресс-секретаря Хироши Араки, вели себя очень уклончиво не только с японской прессой, но и с самим Мори. Вскоре мы понимаем, что их расплывчатые заявления о том, что мотивы Асахары выше человеческого понимания, и их медитативное молчание – маска, за которой скрывается группа людей, настолько же травмированная произошедшим, как и жители Токио. Когда с ними рядом нет главы секты, указывавшего им, что думать и чувствовать, сектанты становятся отражением преданной веры и глубокого духовного кризиса.

2. «Человек исчезает» (Ningen Johatsu / A Man Vanishes), Сёхей Имамура (Shohei Imamura, 1967)

До сих пор в нашем списке мы рассказывали о документальных лентах, которые бросают вызов представлениям зрительской аудитории о политике, религии, войне. Кроме того, это были фильмы, обыгрывавшие технические и повествовательные условности документального кино. Но ни одна из перечисленных картин не обращалась с ключевой установке жанра так, как это сделано в фильме Сехея Имамуры «Человек исчезает» (1967). В фильме рассказывается о расследовании исчезновения коммивояжера Тадаси Осимы, которое ведет его жена Йосие. Она расспрашивает его родственников, друзей и коллег по работе, чтобы понять, что же привело к исчезновению мужа. Произошло ли это из-за того, что он украл деньги фирмы? Или потому что его любовница забеременела? Может быть, ключ к разгадке есть у родной сестры Йосие, Сайоко? «Человек исчезает» может приковать к себе внимание даже как обычный документальный фильм, но у Имамуры были другие планы. Он взял актера Сигеру Цуюгути (Shigeru Tsuyuguchi), звезду своих фильмов «Женщина-насекомое» (Nippon konchuki / The Insect Woman) и «Намерения убийства» (Akai satsui / Intentions of Murder), чтобы тот сопровождал Йосие. Когда стало ясно, что их расследование не принесет никаких плодов, одинокая женщина обратила свое внимание на Цуюгути. Тогда как большинство документалистов обеспокоило бы то, что потенциальная любовная история может повредить объективности фильма, Имамура, появляющийся на экране вместе с Цуюгути, кажется, искренне рад такому повороту событий. «Человек исчезает» постепенно превращается в фильм не об исчезновении Осимы-сана, а о Цуюгути, Йосие и ее сестре Сайоко. Но главный сюрприз ждет в конце, когда все герои встречаются в чайном домике, и Имамура открывает, что весь фильм был вымышленным… или не был? Хотя Имамура и основывался на реальном случае и ввел актеров в реальную жизненную драму, его идея очевидна: никто не может быть по-настоящему объективен, и отношения режиссера с его героем всегда будут вымыслом.

1. «Голая армия императора идет вперед» (Yuki Yukite shingun / The Emperor's Naked Army Marches On), Кадзуо Хара (Kazuo Hara, 1987)

Мы живем в мире, насыщенном информацией, образами, ощущениями, и потому можем быстро пресытиться. Все фильмы, о которых мы говорили выше, просвещают нас, образовывают, развлекают и бросают вызов. Но ни один из них не может сравниться по силе воздействия с номером один в нашем списке. Его шокирующие откровения лишают нас привычного благодушия. Первоначально планировалось, что его режиссером станет Сехей Имамура, но тот передал историю Кендзо Окудзаки документалисту Кадзуо Харе. Окудзаки, 62-летнего ветерана войны в Тихом океане, интересует только одно: истина. После того, как к нему обратились семьи двух его бывших сослуживцев, Окудзаки решает выяснить, почему они были формально казнены через несколько дней после капитуляции Японии, когда старшие офицеры уже не имели на то полномочий. Окудзаки одного за другим разыскивает своих бывших сослуживцев и командиров, чтобы выяснить у них, почему были убиты эти люди, и пользуется всеми средствами, включая обман и насилие, чтобы вырвать у них признание. Неясно, движут ли им обязательства перед семьями казненных солдат или чувство вины оставшегося в живых, но этому человеку удается добыть у своих бывших товарищей такие истории о последних днях войны, от которых волосы станут дыбом даже у самых искушенных зрителей. Каждый рассказывает свою версию того, почему казнили двух солдат, однако их воспоминания о том, через что всем им пришлось пройти, чтобы выжить в джунглях Новой Гвинеи, до боли похожи. Именно благодаря этим воспоминаниям, а также неуловимой природе абсолютной истины, фильм «Голая армия императора идет вперед» можно поставить рядом с такими классическими картинами, как «Полевые огни» (Nobi / Fires on the Plain) Кона Итикавы и «Расемон» Акиры Куросавы. Но тот факт, что он основывается на реальности, противопоставляемой вымыслу, позволяет этой документальной картине пойти даже дальше этих поворотных для японского кинематографа фильмов.

Перевод: Инна Кушнарева

Крис Мэджи, JFilm Pow-Wow