46-летний каталонский режиссер Исабель Койшет вполне соответствует определению недавно вышедшей книги Кристины Эндрю «Исабель Койшет: женщина под влиянием» /Isabel Coixet: Una mujer bajo la influencia (2008). Обладательница множества премий, она всегда была подвержена различного рода влияниям. Интерес к кино возник в ней очень рано: ее бабушка работала в кассе кинотеатра и, пока Исабель росла, она могла часто смотреть фильмы.

Иcабель Койшет

Койшет закончила исторический факультет Университета Барселоны в 1983 году, после чего двинулась в мир рекламы и успела поработать во многих странах. Однако вместе с тем она продолжала двигать свою кинокарьеру, в том же 1983 году она написала своей первый сценарий, по которому режиссером Игнаси Ферре (Ignasi Ferré) был снят зомби-хоррор Morbus, после чего и сама дебютировала с короткометражкой Mira y veras (1984).

Что отличает Исабель от таких современных режиссеров, как Педро Альмодовар (Pedro Almodovar) и Хулио Медем (Julio Medem), - это то, как часто она снимает кино в других странах и на чужом языке. Две ее испаноязычные картины («Слишком стара, чтоб умереть молодой» /Demasiado viejo para morir joven/ (1989) и "Дурной тон" /A los que aman/ (1998)) были перекрыты ее первым англоязычным фильмом – «Вещи, о которых я тебе никогда не рассказывала» /Things I never told you/ (1995), а международное внимание она получила благодаря картине, которую она сняла в Канаде, «Моя жизнь без меня» /My life without me/ (2003), внимание переросло в успех в 2005 году из-за фильма «Тайная жизнь слов» /The Secret Life of Words/, ее отрывка в альманахе «Париж, я люблю тебя» /Paris Je t’aime/ (2007) и «Элегии» /Elegy/ (2008), снятой по роману «Умирающее животное» Филиппа Рота (Philip Roth). Но и в Испании ее тоже не забыли, как и она не забыла родину. «Тайная жизнь слов» в 2005 году получила там три премии «Гойя» (как лучший фильм, а также за режиссуру и лучший оригинальный сценарий), она также сняла несколько документальных лент социальной направленности и поработала над рекламными роликами испанской социалистической партии.

В фильмах Исабель Койшет есть общие черты – она часто использует голос за кадром, ее работа с камерой отличается неторопливостью, а также она явно восхищается нестандартным поведением своих экранных персонажей. Ее следующий фильм будет снят в Токио, на японском и английском языках.

Вас так привлекает пресловутая «англо-саксонская чувственность»?
Меня… Мир же большой, правда? Я сняла мой первый фильм здесь, так как жила здесь… И написала историю, которая здесь случилась. Затем, восемь лет спустя, я провела два года в США, где сняла множество рекламных роликов, работала на обоих побережьях и написала сценарий «Вещей, которых я тебе никогда не рассказывала». Там было то же самое: я работала, жила и написала о том, что видела там. «Вещи» - как раз о тех людях, с кем я тогда общалась. Я несколько раз пересекла страну, побывала в самых заброшенных и странных местах на этой планете, для меня это было так естественно. И это было после того, как все начали меня спрашивать: «Почему я снимаю фильмы на английском языке?», а я отвечала: «А что, это так странно?». Почему бы и нет?

Трейлер фильма "Карта звуков Токио"

Вы уже говорили по-английски перед тем, как снимать англоязычные фильмы?
Я никогда правильно не изучала английский язык. У меня был бойфренд из Миннеаполиса, он был моим первым настоящим бойфрендом, мы прожили вместе четыре года и много путешествовали. У него была стипендия фонда Fulbright, он по ней изучал каталанский, а мой отец как раз каталонец, а мать из Саламанки, поэтому у меня в семье все разговаривали на каталанском и испанском. Моя дочь и вовсе говорит на трех языках. Я нахожу это забавным, и сама говорю на французском и итальянском. Пытаюсь выучить японский, но это отдельная история, наверно, я слишком стара для этого.

Что вы можете рассказать о «Карте звуков Токио» /Map of the Sounds of Tokyo/?
Последний раз я была в Токио два года назад. Помню, мы были на рыбном рынке, и там была девочка, моющая пол такой огромной шваброй. Я попробовала ее сфотографировать, но она была против. Со мной это было впервые, - чтобы японец не разрешил себя снять. И вы знаете, это оставалось у меня где-то на задворках памяти все это время, пока я писала сценарий. Он отнял у меня много времени, так как мне нужно было сначала закончить «Элегию». Но я разобралась со сценарием и надеюсь, что начну снимать в конце года.

Перед тем, как вы начали снимать «Элегию», вы слышали о том, что люди называли «Умирающее животное» женоненавистнической книгой?
Да, конечно.

И вас это не насторожило? Или это был вызов?
Вообще я очень чувствительна к… Знаете, я всю жизнь прожила, сталкиваясь с женоненавистничеством… Оно везде, даже если вы не отдаете себе отчет в его существовании. В то же время в этой книге было что-то очень человечное и очень интересное, что мне хотелось изучить… Я даже встретилась с Филиппом Ротом и поговорила с ним.

И как это прошло?
Он просто великолепен. В то же время, он и есть тот самый парень – Дэвид Кепеш /David Kepesh/. Вся эта история – «Умирающее животное» - то, что произошло именно с ним. И я не могла не почувствовать к нему жалости.

Вы также отбирали музыку для «Элегии». Почему вы занялись этим?
Потому что я это обожаю.

Так вы для всех фильмов сами подбирали саундтрек?
И на «Тайную жизнь слов» /The Secret Life of Words/ (2005). Штука с "Элегией» в том, что главный герой были пианистом и я подумала: «Что ж, у нас будет классическая музыка, которую он играет», затем мне подкинули идею о симфоническом оркестре, но это уже было чересчур. Поэтому я подумала о небольших отрывках, фрагментах, которые мне действительно нравятся у классиков и современных композиторов. Я думаю, у меня вполне получилось, вышел хороший саундтрек. Теперь я начинаю думать о музыке к «Токио». Ведь для меня музыкальное сопровождение особенно важно. Думаю, некоторые песни помогают раскрыть настоящий смысл той или иной сцены, а другие песни могут с таким же успехом ввести в заблуждение, так что приходится быть осторожнее. Однако меня это завораживает – видеть, как смысл одной и той же сцены можно изменить, только сменив музыку.

Иcабель Койшет

В нескольких интервью о «Моей жизни» и «Тайной жизни слов» вы говорили, что хотели снять комедию. Вы все еще хотите…
Я всегда хотела снять комедию! Правда, не думаю, что это когда-нибудь случится. Думаю, у меня есть чувство юмора, но когда дело доходит до сценария, чувство юмора куда-то испаряется. Или присутствует, но прячется. Я бы с радостью сняла комедию, но боюсь, не смогу написать сценарий.

Как вы думаете, сможете ли вы когда-нибудь написать сценарий вместе с кем-нибудь?

(Иcабель дует на челку, раздумывая над ответом)

Вы всегда пишете сами?
Да, мне нравится писать самой, в одиночку. Так мне легче. Я знаю, что есть люди, которым нужен партнер, но не мне. Хотя нет, я как-то написала один сценарий со своим другом. Фильм назывался "Дурной тон" /A los que aman/. Нам было довольно весело вместе. Но, знаете, «Токио» мой седьмой фильм, и я надеюсь снять еще три, как минимум. Так что никогда нельзя знать наверняка. Раньше я всегда говорила, что нет, я никогда не буду экранизировать книгу, а теперь…

Вы очень часто использует голос за кадром. Почему для вас это так важно?
Потому что мне это нравится, хотя есть люди, которые ненавидят этот прием. Я знаю, что во всех киношколах учащимся говорят: «Никогда не используйте голос за кадром». Но почему нет? Почему?.. Также я не разделяю… Всей той чуши, что они несут по поводу написания сценария. Знаете, даже признанные мастера, классические сценаристы, никогда не пользовались этими правилами. Только, когда нарушаешь правила, может получиться что-нибудь интересное, так что… Да, у меня в картинах много закадрового голоса, а если людям это не нравится, они могут смотреть другое кино. Barcelona Writing

12 ноября в российский прокат выходит love-story "Карта звуков Токио" (кинокомпания "ЛеопАРТ") Исабель Койшет.

Плакат фильма "Карта звуков Токио"

Фильмы, подобно звукам или стихам, являются из странных источников, из причудливого ассоциативного ряда, который может быть смутным, но тем не менее, полным магии. В случае с «Картой звуков Токио» я «увидела» историю (не хочу, чтобы это прозвучало, как будто я – визионер, но это именно так и произошло) в рыбном магазине Tsukiji в Токио. Полагаю, именно запах тунца, морской капусты и устриц, голоса покупателей, передвижение тысяч коробок с рыбой по полу магазина и это особенно флуоресцентное освещение в четыре часа утра сделали свое дело. Возможно, это был суп мисо или макис из угрей, которые я съела на завтрак. Или каменное лицо девушки, моющей пол, которая наотрез отказалась разрешить мне снять ее на камеру, что было необычно для японцев. Я вообразила себе ее резиновые ботинки среди тающего льда и крови только что зарубленного тунца. Когда я закрыла глаза и услышала женский, так похожий на детский, голос, объявляющий следующую остановку – Шинзуки – я уже знала, что расскажу историю женщины, одинокой, упрямой, таинственной и раненной. Она ведет двойную жизнь: уборщицы в рыбном магазине и подрабатывает киллером. А также историю мужчины, чья страсть – звуки и который влюблен в женщину, даже если он знает, что самое большее, чего он от нее добьется, - звуки ее дыхания, цоканье ее каблуков по пустой аллее и ее разговоры с мужчиной испанского происхождения, по отношению к которому она испытывает влечение, угрожающее ее привычному образу жизни.
К этой первоначальной идее моего «видения» или как вы это назовете, я добавила рассказ про человека, который не способен смириться с утратой своей дочери и о его поиске мести вслепую, который приведет его к трагедии. Именно так и была рождена «Карта звуков Токио». На меня также повлияло чувство восхищения, которое я испытала при прочтении романов Харуки Мураками и Бананы Ёсимото, а также моя нескрываемая страсть к васаби и тем почти неосязаемым эманациям, исходящим из Токио по ночам: смеси ожидания, тайны, темноты и нежности, которая оставляет неизгладимый след в памяти. Я рассматриваю саундтреки к своим фильмам как очередного персонажа, как освещение, пейзаж, движение камеры. В «Карте звуков Токио» не совсем обычный саундтрек. Я собрала целую коллекцию песен, сопровождающих героев, когда они испытывают страсть, когда они изнывают от одиночества или радуются жизни, страдают или предаются меланхолии. Это довольно эклектичный саундтрек, в нем есть песни Мисора Хибари (традиционная японская песня «Genka»), композиции Макса Рихтера, голландского дуэта «Kraak & Smaak» и прекрасный трек «One dove» с последнего альбома Antony & the Johnsons. Исабель Койшет