Фильмы о летчиках, рожденные всеобщим романтическим увлечением авиацией в 1920-1930-х годах,— особенный жанр. Если герои — ветераны Первой мировой, разучившиеся жить без смертельного риска и транспортирующие почту или оружие где-нибудь в Кордильерах, это не совсем приключенческое кино. Если на экране воздушные сражения, это не совсем, вернее, не только военное кино. В конце концов, в те годы любой самый мирный полет был для летчиков сравним с рейдом во вражеский тыл: они вели непрестанную, метафизическую войну с небом, ветром, солнцем. Если "Только ангелы имеют крылья" (Only Angels Have Wings, 1939) Ховарда Хоукса — безусловная вершина мирного подвида авиажанра, то "Вертикальный взлет" Генри Кинга — один из лучших фильмов военного цикла, повествующий об американских авиаторах, бомбивших Германию с британских аэродромов.

Кадр из фильма "Вертикальный взлет"

В 1942 году они были единственными янки, принимавшими участие в боевых действиях в Европе. Снять фильм без единого женского персонажа для Голливуда было уже не безрассудной смелостью, но все-таки риском. Но ни в одном голливудском фильме не была столь достоверно, на животном уровне воссоздана атмосфера воздушного боя. Дело в том, что Кинг использовал многочисленные съемки, сделанные камерами, установленными в годы войны и на англо-американских, и на немецких самолетах. И то, что в других фильмах оставалось условным поединком "наших" и "ихних", раскрывается в "Полете" во всей своей внутренней логике. Зритель ощущает себя на месте штурмана или бортстрелка. Танцующие в небе самолеты обретают для него как для командира эскадрильи свою индивидуальность. А сценаристы Сай Бартлетт и Бейрни Лей, служившие в годы войны под началом генерала Фрэнка Армстронга, успешно осуществившего первую дневную бомбардировку Германии, позаботились о достоверности аэродромного быта. Кинг сразу берет быка за рога: такого черного юмора киношные летчики себе еще не позволяли.

Кадр из фильма "Вертикальный взлет"

Летчик, выпрыгнув из прошитой пулями кабины, припоминает: ах, да, чуть не забыл, что мне с рукой-то делать? С какой рукой? Да с рукой Билла. А где она? Да там, в кабине валяется. Никакую оторванную руку Голливуд тогда, естественно, еще не мог себе позволить показать. Но то, что мы ее не видим, лишь усиливает шоковый эффект. Воображение дописывает тот кошмар, который творится в кабине самолета, а тут еще следует столь же невозмутимый рассказ о тяжелораненом пилоте, который не потерял от боли сознание, а буквально взбесился в самый разгар боя. 918-й эскадрилье вообще не везет: потери зашкаливают. Поднимать боевой дух делегирован генерал Фрэнк Сэвэйдж (Грегори Пек). В эскадрилье действительно творится черт знает что. Офицеры расслабляются в баре, часовые ни у кого не проверяют документы, корректировщик покончил с собой. Все это следствия свинцовой усталости от многомесячных боев: пилоты жалеют себя, жаждут передышки. Амплуа Пека раскрылось во всем своем сдержанном великолепии. Пек специализировался на ролях интеллигентов, проявляющих в критических ситуациях непреклонную решимость. Генерал — тоже красавец-интеллигент в кожаном плаще. Когда он гасит окурок за окурком или смотрит на дождь за стеклом, почему-то веришь в работу его ума и глубину эмоций. А финал, где, дожидаясь самолетов из рейда на Германию, он впадает в ступор,— шедевр актерского мастерства. Это надо же: сидеть на крупном плане совершенно неподвижно и при этом играть неведомым науке способом.

Кадр из фильма "Вертикальный взлет"

Михаил Трофименков, "КоммерсантЪ"