«Овсянок» очень хорошо приняли на Венецианском кинофестивале. В прокат лента выйдет одновременно в России и во Франции. Причем во Франции в два раза большим числом копий, чем на родине. Алексей Федорченко рассказал корреспонденту РБК daily Марине Латышевой о своем отношении к тому, что российского зрителя может смутить непривычно спокойная для нашего кино эротика, а иностранного — трудности перевода мифов и легенд племени мари.

Как бы вы сами могли определить свой фильм, он тихий, медитативный, нежный?

• Сложно это, одним-то словом. Но нежный, конечно же, нежный. Такая тихая грусть.

Для Венеции «Овсянки» перевели как Silent Souls («Тихие души»). Вас устраивает такой вариант перевода?

• «Тихие души» — это фраза из книги. Хотя в тексте было более точное высказывание — «глубокие тихие души». Сразу вспоминаются глубокие омуты, или тихие омуты. Из этой же серии и овсянки — простые птички, безумной красоты певуны, от которых не знаешь, чего ожидать. Тихие души — это ваши соседи, которые могут жить на той же лестничной клетке, и вы никогда не подумаете, какие страсти кипят за их дверями и в их душах.

Фильм очень литературный, есть и закадровый голос, и стихи. Как много «Овсянки» теряют в переводе и работали ли специально с авторами субтитров?

• Конечно же, работали, очень плотно. И похоже, что общее настроение картины прочитывается. Сначала стихов было больше, но мы испугались сложностей перевода, и самые серьезные вещи пришлось убрать. В полном варианте эти эпизоды появятся в виде бонусов на DVD. Прокат же, насколько мне известно, планируется на октябрь. Думаю, что в январе будет и телеэфир.

Если у иностранца есть риск потерять какие-то смыслы из-за перевода, то российская публика может быть смущена эротизмом фильма. У нас в кино не привыкли к очень откровенной, но спокойной эротике.

• Ну так пусть привыкают, я не собираюсь на этом останавливаться. Я вообще совершенно не думал о том, кто мой зритель. Кто посмотрит, тот и посмотрит. Снимаю для себя, и ничего нового тут не открыл: если нравится мне, то понравится и другим. Даже возрастное ограничение для проката... Я совершенно не понимаю, зачем оно нужно. Меня спрашивали: а покажу ли я такой фильм своей восьмилетней дочке. С удовольствием покажу, эротика тут не сексуальная, а просто красивая.

Что вы думаете о современном российском кино, о том противостоянии, которое есть сегодня в нашем киносообществе?

• Я не в этом процессе вообще, он мне неинтересен. У меня есть товарищи и с той, и с другой стороны. И отношение мое к ним и к их фильмам никоим образом не зависит от их участия или неучастия в каких-то общественных объединениях.

После успеха картины «Первые на Луне» вас называли мистификатором. После «Овсянок» назовут так снова?

• По привычке будут называть, я в этом не сомневаюсь. Потому что реальность в «Овсянках» придумана другая, параллельная, создана новая мифология. Некоторые воспримут это как обман. А некоторые нероссийские зрители будут думать, что в России мужики ломают березы, моют своих женщин водкой и сжигают их на берегу красивых рек. Ну и хорошо. Это ни в коей мере не повредит России.

РБК daily