Актриса Ингеборга Дапкунайте сейчас снимается в нескольких фильмах, хотя она уже больше, чем актриса. Недавно ее пригласили в жюри Венецианского кинофестиваля, во главе которого в этом году Квентин Тарантино. Вторую половину сентября Дапкунайте проведет в Перми. Она возглавила совет нового фестиваля театра и кино «Текстура», который пройдет 18–28 сентября 2010. Программу фестиваля опубликуют в середине августа, пока известно лишь, что организаторы намерены «предъявить картины и нашей реальности и современного российского кино». «Соль» поговорила с Ингеборгой Дапкунайте о фестивалях, чтобы убедиться — хорошей актрисе вовсе не обязательно быть глубоким кинокритиком, чтобы судить чужие картины.

Ингеборга Дапкунайте

Современное российское — из рук вон плохое. Разделяете эту точку зрения?

• Российское кино такое, какое есть. Дело в том, что невозможно создать за двадцать лет индустрию. В советское время был «Мосфильм», «Ленфильм». Сегодня их нет, а нового не создано. Молодые и талантливые [режиссеры], безусловно, появляются. Есть люди, которые снимают настоящее качественное кино в России. Я думаю, что снимать российское кино нужно, ведь когда-нибудь количество перейдет в качество.

На ваш взгляд, на взгляд члена жюри Венецианского кинофестиваля, какие тенденции преобладают в современном кинематографе?

• Я думаю, что кино как таковое сегодня все больше стремится к качественному коммерческому. 3D-фильмы начинают играть все большую роль. На мой взгляд, это очень интересное направление. Разумеется, такие фильмы нравится не всем, но большинству аудитории. Я, например, «Аватар» посмотрела с большим удовольствием. Вместе с тем, стирается грань между коммерческим кино и так называемым артхаусным. Современные некоммерческие фильмы очень часто становятся кассовыми.

Судя по последним кинофестивалям, они эту тенденцию фиксируют. Так ведь?

• Фестивали кристаллизуют киноиндустрию. Но говорить, что фестивальное кино отражает весь кинематограф, конечно, нельзя. Кинофестивали — это нишевое явление.

Фестиваль «Текстура» — какую нишу занимает?

• Кино на этом фестивале должно быть про сегодня, про настоящее время. Грубо говоря, это не должна быть экранизация «Джейн Остин». Мы хотим показать угол зрения сегодняшних авторов.

А другие фестивали, в которых вы принимали участие в составе жюри, можно их разделить тематически, по нишам?

• Думаю, что такое подобное деление невозможно. Я была на Берлинском фестивале — была прекрасная программа, а на фестивале в Каире собрали, на мой взгляд, качественно ужасные картины. То есть вопрос не в честности, а в качестве конкурсных фильмов. А если говорить о престиже, то есть только три фестиваля — Канны, Венеция, Берлин. Только они что-то значат. Если ты получишь признание на этих трех фестивалях, то это непременно повлияет на дистрибьюторскую судьбу твоего фильма. А если вы получите приз какого-то другого фестиваля, в каком-нибудь городе N, необязательно, что его будут смотреть. А если фильм получил приз в Каннах, то люди хотя бы задумаются — а может быть, нам все-таки сходить.

То есть большинство фестивалей, включая «Текстуру», — пиар?

• Это только одна сторона. Другая, более важная для меня, — это общение с коллегами, обмен мнениями, идеями и так далее. Фестивали — это еще и кинорынки. Фестивали — это повод посмотреть хорошее кино, это праздник, это событие. Это место, где мы собираемся смотреть кино. И, что не менее важно, праздник происходит здесь и сейчас. А вручение всевозможных премий — это в известном смысле прошлое, которое уже никто и не помнит. Я так на это смотрю.

Ингеборга Дапкунайте

Если говорить об артхаусном фестивальном кино...

• На самом деле мне не очень нравится это именование. Если брать тот же «Аватар», то это популярное кино, но это и искусство, высшее проявление массового кинематографа. Это развлекательное искусство, а «артхаус», если переводить, — это дом искусства. И мы здесь сталкиваемся с извечной проблемой — как оценивать искусство, как разделять его жанры и так далее. Странные и малобюджетные фильмы — как их сравнивать с популярными? Приведу пример: «Утомленные солнцем» воспринимались на Западе как артхаус. Это не популярное, не всегда понятное американцам, это, короче говоря, не «Гарри Поттер».

А каким должно быть кино сегодня — непонятным и странным или массовым и зрелищным?

• Все без исключения фильмы имеют право на существование. Все, если они не призывают к деструкции.

Вы о чем?

• Агитфильмы, которые пропагандируют насилие, которые говорят — убивайте друг друга. А все другие, по моему глубокому убеждению, быть должны. Если, например, художник рисует картину, он волен изобразить, что угодно. А смотреть ее или нет — это ваш выбор. Так же и с фильмами — ты сам решаешь, идти в кино или не идти.

Каким вы видите современного зрителя? Много говорится о том, что он стал неизбирательным.

• В моем понимании трактовать аудиторию как воспитанников детского сада, которых нужно воспитывать, учить, не нужно. Аудитория — это мы с вами, это наши соседи. Поэтому зрителя не нужно упрекать за то, что ему нравится тот или иной фильм. Если он выбирает, значит, это ему нужно. Я считаю, что общество должно делать выбор самостоятельно.

Но при этом оградить его от «агитфильмов, которые пропагандируют насилие»... Вот тоже упрек наших почвенников от киноискусства: все режиссеры стремятся делать зрелищные фильмы, на потребу публике, а о душе не думают.

• Я с этим не согласна. Каждый режиссер выбирает такую форму, которая соответствует его замыслу. Есть вещи, которые можно выразить определенным языком. Например, «Аватар» нельзя было по-другому рассказать. А Попогребский сделал свой фильм «Как я провел эти летом» совершенно иначе. Это вопрос жанра — какие-то будут сниматься, какие-то нет.

«Соль»