27 июля в рамках фестиваля SummerTimes зрители смогут увидеть ленту Катрин Брейя «Синяя Борода» (Barbe Bleue). Корреспондент портала «Кино Франции» Александр Фельдман встретился с режиссером в Париже и поговорил об этом фильме.

Катрин Брейя на съемках фильма «Синяя борода»

Скажите, как родился ваш проект, потому что он совсем нетипичен для вас. Что он для вас – как для режиссера?

• На самом деле типично и навеяно тем, что мне нравилось в детстве. Сказку «Синяя Борода» я читала и перечитывала постоянно вместе со своей сестрой. И поскольку она была моей старшей сестрой, то я немного радовалась, когда она плакала, а я нет. И для меня в итоге это очень специфично, эта особенная жестокость – жертва, которую привлекает ее палач. И это было ошеломляюще для маленькой девочки, – а я была совсем маленькой, – когда я смогла узнать о том, как любимый мужчина может убить.

На самом деле, ощущение такое, что вы хотите воздать должное великой французской литературе – Шарль Перро, «Синяя Борода». Действительно ли это так и насколько вас привлекает классика?

• Это народная сказка. Версия братьев Гримм, немецкая версия – она намного более мрачная, Синяя борода в ней – почти людоед, и мать у него – жестокий человек, эта история очень отличается. Что касается сказки Перро, то ее вдохновила история знатного французского господина, которого звали Жиль д’Оре… Его жена исчезла, и никто не знал, что с ней стало. Эти сюжеты кажутся похожими, но никогда не пересекаются. Это первый серийный убийца во французской литературе. С другой стороны, он был лучшим другом Жанны д’Арк. Поэтому я нахожу эти взаимоотношения странными: брутальный мужчина и девственница, граф и тоже молодая женщина, девственница, на которой он женится. ...И это неосознанное стремление, которое возвращается к нему – он просто должен ее убить. Очень-очень современно – такая жестокость.

Кадр из фильма «Синяя борода»

Это все так наслаивается, и в своем роде приближается к стилю Жана Кокто. Вы соотносите свой фильм с его поэтическим языком?

• Разумеется, тут больше связи с фильмами Жана Кокто, чем с фильмами Жака Деми. И это тоже верно, что сказка «Красавица и чудовище» немного напоминает эту, потому что чудовище, на самом деле, это прекрасный человек. И именно влюбленный взгляд женщины трансформирует, превращает его: вначале для молодой девушки это чудовище, когда она на него смотрит, испытывает страх. А потом постепенно она убеждается, что он восхитительный молодой мужчина. Поэтому действительно, верно: есть связь между страхом и преодолением страха.

В России, да и во Франции, есть любители авторского кино – синефилы, которые вообще не смотрят популярное кино, – у них уже сейчас ваш фильм считается почти культовым авторским кино. Что вы по этому поводу думаете?

• Ну, я пока не в курсе! Но это лучше, чем заработать много денег на фильме. Я всегда ищу, стремлюсь к вымышленному. И внимательно выбираю своих актеров, пусть даже они не профессиональные актеры, но я должна видеть, что это и есть – мой персонаж, что исполнитель владеет ролью. Важно, чтобы исполнитель обладал некоторым магнетизмом на съемочной площадке, был способен гипнотизировать.

И как актеры, например, главный герой, который не актер, – как они пришли на проект? Как вы их отбирали?

• Я искала человека с очень сильно выраженным эффектом присутствия! Внешне. Чтобы внешне он был немного, действительно, брутальным человеком. Поэтому все мужчины, которых мне подобрали для кастинга, были высокими и выглядели очень впечатляюще. Но в итоге нужно было еще что-то человеческое, чтобы создать этого монстра.

А про актрис расскажите.

• Так как у меня в 2004 году случился приступ, и кастинг прошел перед этим, то молодые женщины должны были играть свои роли четыре года спустя. Они выросли, и не так смотрелись на фоне этого гиганта. Но они не изменились в том смысле, что остались такими же хорошими, для роли.

Вы смотрели другие экранизации «Синей бороды»? Как вы к ним относитесь?

• Нет, не смотрела. Можно смотреть великие шедевры живописи, фильмы мэтров кино, но я не могла смотреть другие версии «Синей Бороды», это чревато... И в воображении – испытываешь невероятно сильное влечение к этому человеку, преступнику по сути, и который одновременно становится подкаблучником, подчиняясь прихотям возлюбленной.

Кадр из фильма «Синяя борода»

Что для вас самое важное на площадке? Есть ли секреты на съемках?

• Для меня, мой первый секрет для фильма – это открыть своих актеров. После этого – я работаю над сюжетом, над костюмами – это второй шаг. Третье – это декорации. И уже после этого остается только снимать... Я всегда очень мандражирую в самом начале, но попадая на съемочную площадку, все проходит. А когда съемки закончились, я очень переживаю, что нам не удалось снять каких-то отдельных планов и из-за этого весь фильм не получится, это очень сильный страх, что лента окажется никчемной.

Этот фильм снимался по заказу канала Arte и планировался как телевизионный. В России его увидят на большом экране. Как вы к этому относитесь?

• В США тоже. Я хотела, чтобы и во Франции он вышел на большой экран, но это решение дистрибьюторов. Я показывала фильм на фестивалях, в Берлине, в Нью-Йорке. В этом – всегда причины экономического, финансового характера.

Что вы планируете в дальнейшем? Есть ли у вас мысль вернуться к вашей традиционной стилистике, на которой вы вырастили уже толпы поклонников, которые ждут от вас именно этого? Или вы планируете свой жанр немного модернизировать?

• Я хочу снять вторую сказку, но которая не будет возвращаться к моему стилю. Действительно, это канал Arte выделил деньги для моих съемок, поэтому все должно было быть сделано сразу. Как бы то ни было, во Франции меня не очень любят. Я достаточно известна, но немного не на своем месте. Меня больше знают за рубежом. Но вопреки этому я не могу найти финансирование и снять фильм на английском языке, хотя очень хочу этого. Во Франции же мне удается найти финансирование, но зрители здесь не ходят на мои картины. За два дня показа в Нью-Йорке в двух залах, зрителей было намного больше, чем в Париже в пятнадцати залах. И это – типично. Потому что меня не так уж уважают, по традиции считают скандальной, эротичной и не считают настоящим кинематографистом. А в Америке, Японии и Корее меня признают. Есть две или даже три страны, где меня не признают – Германия, Италия и Испания. И в Канаде, особенно во французской ее части, критика меня почти ненавидит. При этом англоязычная хвалит, причем за один и тот же фильм.

«Кино Франции»