Единственным российским фильмом, попавшим в конкурс фестиваля в Карловых Варах, стал дебют режиссера Дмитрия Мамулии «Другое небо» (фильм компании «ЛеопАРТ»).

Дмитрий Мамулия

Какой была первая реакция на вашу картину?

• Пока что «Другое небо» показывали только на «Кинотавре». Картину в Сочи принимали хорошо — даже неожиданно хорошо, поскольку хвалили мой фильм не столько профессионалы, сколько обычные зрители. Некоторые плакали. Меня это удивило: картина, как мне казалось, не находится в пласте эмоционального восприятия.

А вы на какую публику рассчитывали, когда снимали фильм?

• Спросите паука, для кого он плетет паутину. Или скорпиона, почему он жалит. Просто такова их функция! Зрители паука – те, кто увязнут в его паутине. Для меня нет никакого гипотетического зрителя. Есть только ткань, в паутину которой кто-то попадет.

Откуда взялась история гастарбайтера, разыскивающего любимую женщину в огромной, страшной Москве?

• Это история Орфея. Он ищет женщину, как золотоискатели искали золото: есть томление, есть одержимость. Он проходит путь, как шахматная фигура. Он должен сделать некоторые ходы, другие ходы ему недоступны. Ему предстоит что-то найти, что-то потерять и пройти путь до конца, чтобы открыть нечто. По пути ему открываются вещи, которые важнее, чем то, что он искал. Мы открываем мир лучше, когда сосредоточены: одержимы влюбленностью или страхом. Тогда мир открывает свои тайные двери.

На главную роль вы взяли Хабиба Буфареса – артиста из Туниса, который снимался до вас в одном из самых титулованных европейских фильмов последних лет, драме Абделя Кешиша «Кус-кус и барабулька». Артист потрясающий, но ведь он еще и непрофессионал! Как вы его уговорили, как нашли?

• В актерское ремесло Хабиб пришел необычным образом. Он рабочий, строитель; я видел в Тунисе дома, которые он строил своими руками. Он был другом отца Кешиша. Актер, которого тот собирался снимать в главной роли, умер накануне съемок, и Кешиш обратился к Хабибу. Тот согласился без малейшего желания, как он сам утверждает, и замечательно сыграл свою роль.

Мы очень долго искали героя среди реальных гастарбайтеров, но не нашли: они оказались очень открытыми людьми, а нам был нужен человек совершенно непроницаемый. Мы не должны были знать, о чем он думает и что он сделает в следующий момент.

Мы начали искать такого, как Хабиб. Потом начали уговаривать самого Хабиба. Сначала он очень скептически отнесся к предложению, но прочитал поэпизодник и сказал, что сам прошел тот же путь, когда эмигрировал во Францию. После чего мгновенно согласился.

Как вышло, что вы, философ по образованию, взялись за кинематограф?

• В кино дистанция между человеком и предметом рассмотрения максимально короткая. Мне было интересно этим заняться. Кино – вид искусства, который сродни эксгибиционизму. У нас есть возможность вывести на первый план лицо, смотреть на него и никак не трактовать.

Антон Долин, «Труд»