В фильме «Другое небо» (фильм компании «ЛеопАРТ») снимались Хабиб Буфарес, тунисский француз и звезда фильма «Кус-кус и барабулька» (два года назад лента прогремела на Венецианском кинофестивале), и известная иранская актриса Митра Захеди, бежавшая из Ирана в Германию. А также Амирза Мухамади, мальчик-афганец из Москвы. По какой причине в этот проект выбрали иностранных актеров, почему в российском кино непопулярна модная в мире тема мультикультурности, ждут ли авторы острой реакции публики об этом, РБК daily рассказал продюсер картины Арсен Готлиб.

Арсен Готлиб

Почему вы пригласили иностранных актеров? Как вы с ними договаривались? Как они общались между собой, на каком языке говорили?

• В фильме герои между собой говорят на фарси. Иранка Митра Захеди знает язык. Мальчик, Амирза Мухамади, владеет и русским, и фарси. Он из семьи афганских беженцев, которые уже лет восемь живут в Москве и никуда не хотят уезжать. Им предлагали канадское гражданство, но они отказались. Хабиб Буфарес говорит по-арабски и фарси не знает. Но, кстати, фильм не очень разговорчивый. Режиссер хотел сделать высказывание на уровне библейского, когда слов немного, но каждое что-то значит, имеет свой важный смысл.

Мы пытались искать непрофессионалов в России, в среде самих мигрантов. Но проблема в том, что, например, таджики приезжают в Россию на короткое время – построили и уехали. Когда мы делали кастинг, это была реальная проблема. Мы находили кого-то, брали телефоны, через месяц-два перезванивали, а они уже разъехались.

Дмитрий Мамулия как-то сказал, что есть такой замечательный Буфарес, сыгравший у Кешиша в «Кус-кус и барабулька», вот бы нам такого. Мы подумали и решили: если нам нужно такого, то пусть уж он и будет. Тем более что и в Таджикистане, и в Иране, и в Узбекистане, где шли поиски актера на главную роль, подходящего не было. Буфарес – человек с характером, он дебютировал в кино, когда ему было 60 лет. У Кешиша умер главный актер, авторы через знакомых услышали, что есть такой человек, обычный строитель, но очень фактурный. Так он и попал в кино. У него же действительно невероятная притягательность, женщины от него взгляда оторвать не могут. Мамулия с директором картины к нему съездили, история ему понравилась и он согласился сниматься.

Дмитрий Мамулия – философ по образованию. Философия не затмевала актуальность, не снижала узнаваемость наших реалий?

• Актуальность потеряться не может. Потому что философский подход работает только в том случае, если внятно показан фильм. И тогда тот, кто может считать философские смыслы, считает их.

Но эта история универсальная. Что нам позволяет связывать ее с Россией?

• Проблема общая, она есть везде, и в России, конечно, тоже. А сколько в Москве гастарбайтеров – целые гетто существуют. В фильме русский язык – средство связи мира наших героев с миром большого русского города. Человек идет за любовью, из другого мира приходит в наш мир. Мы не знаем этих людей, пришельцев, которые живут в нашей с вами Москве. Они строят наши дома, убирают наши улицы, а мы не знаем, чем они дышат, какая у них система взаимоотношений.

Кадр из фильма «Другое небо»

Митра Захеди бежала из Ирана в Европу. Она известна своими либеральными взглядами, ее все устраивало в вашем подходе?

• Мамулия – поклонник сакрального в мире этих людей, он их мир идеализирует. Она же от этого мира бежала, ненавидит его. Потому, конечно, сложности были. Порой она в работе взрывалась! Или вот показательный случай. Снималась сцена, в которой Митра едет в трамвае и смотрит в окно: руки сложены на коленях, зрителю показывают долгий крупный план ее лица. Она долго спорила, говорила, что такого не может быть, потому что эта женщина уже давно живет в Москве, она уже не забитая, а цивилизованная, она должна читать книгу, как другие европейские женщины. В итоге Митра сидела в кадре с томиком стихов. У нее все ровно наоборот – она идеализирует наш с вами мир.

Почему в европейском кино тема мультикультурности сверхпопулярна (вспомнить хотя бы Фатиха Акина, Рашида Бушареба, Жака Одиара), а у нас ее нет, словно нет такой проблемы?

• В России на эту тему снимались фильмы на уровне «Нашей Раши». Но это не осознание культурных традиций. Во Франции и Германии об этом много снимают выходцы из мусульманских стран, они инициируют эту тему. У нас же эти люди пока не переработались.

С другой стороны, уже есть фильм Павла Бардина «Россия-88» о скинхедах. Но реакция на него была очень острой. Порой люди не могли внятно сформулировать претензий, а фильм резко не принимали.

• А почему люди боятся думать о сериале «Школа»? Когда вдруг все мои интеллигентные и образованные друзья начали мне звонить и говорить, что у нас в школах такого нет. Ну, может, иногда есть, но не системно. Они готовы согласиться с тем, что снят подобный арт-фильм, который можно посмотреть в кинотеатре. А Эрнст показал им это по центральному каналу в прайм-тайм, в то время, когда люди привыкли видеть совсем другие фильмы, для релакса. Они закрывают свои мысли, им не хочется об этом думать.

Не ждете такой же реакции на ваше кино?

• «Другое небо» – картина совсем другая, сводить ее только к социальной проблематике неверно. Это в первую очередь драма человека, который так любит свою жену, что идет искать ее в другой, совершенно чужой ему мир. «Другое небо» – история любви, а люди, которые ее придумали и создали, – они художники. Но если речь идет мигрантах в России, понятно, что социальный оттенок неизбежен. Думаю, этот фильм как раз довольно удобен для того, чтобы в эту тему войти и начать разговор.

РБК daily