Подходит к концу третий день Каннского киносмотра, приближая конкурсные премьеры русскоязычной ленты «Счастье мое» выходца из СССР Сергея Лозницы и сокращенного варианта картины Никиты Михалкова «Утомленные солнцем-2: Предстояние». Режиссер Николай Хомерики, фильм которого «Сказка про темноту» в прошлом году попал в Каннскую программу «Особый взгляд», оценил шансы обоих претендентов и рассказал, какие фильмы сегодня пользуются популярностью в жюри самого популярного кинофестиваля.

Николай Хомерики

Есть ли сегодня какие-то общие истории и сюжеты, благодаря которым фильм может оказаться в программе Каннского фестиваля?

• Если брать в общем, то, как мне кажется, сегодня фестиваль тяготеет больше к полудокументальному кино, которое основано на правде жизни и очень приближено к реальности. Либо же это должно быть супернедокументальное кино, то есть совсем какая-то полная абстракция.

То есть для сегодняшнего Каннского фестиваля имеет значение, тяготеет ли режиссер к документалистике, либо к некой абстрактности – это своего рода залог успеха?

• Да, можно сказать и по-другому: если кино тяготеет к искусству. А искусство заключается либо в правде жизни, либо в другой реальности. То есть это такая стилизация вот именно на таком искусстве, которое еще иногда бывает в кинематографе, хотя очень редко. А фильмы мейнстрима, который – ни то и ни другое, идут вне конкурса в качестве больших проектов для зрителей.

Есть мнение, что сегодня у отборщиков Канн пользуются особой популярностью темы глобализма и так называемой интеркультурности, то есть когда режиссер сталкивает реалии Запада с Азией и так далее. К примеру «Вавилон» Гонсалеса Иньярриту (в 2006 году фильм получил три награды Каннского фестиваля, включая пальмовой ветви за режиссуру) или «Мамонт» (участник Берлинского кинофестиваля в 2009 году)?

• «Вавилон», да... А «Мамонта» я еще не видел.

Там шведский режиссер (Лукас Мудиссон) снимает кино с мексиканцем в главной роли (Гаэль Гарсия Берналь), который играет жителя Нью-Йорка, отправляющегося по работе в Таиланд.

• Я хорошо к этому отношусь, но это все зависит от того, как это сделано. Если за всеми этими пересечениями культуры, пересечениями времени есть какая-то мысль, то она придает объем картине.

Кадр из фильма «Утомленные солнцем-2: Предстояние»

А такие истории могут стать популярными у наших режиссеров?

• Нет, эти темы у нас не распространены, потому что они связаны с большим бюджетом.

Вообще, если снимать простую историю, перемещаясь по нескольким странам, то можно уложиться в умеренную сумму. К тому же, по словам Ситоры Алиевой (программный директор «Кинотавра»), в этом году в Сочи будет именно такая программа.

• Ну и слава богу. Заинтересовались.

А Тим Бертон, возглавляющий жюри в Каннах в этом году, как считаете, может в теории отдать один из главных призов картине Михалкова?

• Я думаю, может. Может, потому что есть теория, а есть практика. И все зависит от того, какие будут еще фильмы в программе. Выбор будет сделан на общем фоне. Я не знаю, какая в этом году программа, но может так статься, что какой-то приз может быть. Но мне тяжело тут судить, потому что я фильма Никиты Михалкова не видел.

А относительно фильма Сергея Лозницы можете сделать какие-то прогнозы?

• Мне кажется, что у Лозницы есть шанс. Я не видел, что он сейчас снял, но знаю, что он делает что-то очень экспериментальное, и это ценится. Хотя есть и разные случаи, вот «Пианист» Поланского получал приз (Золотая пальмовая ветвь Каннского фестиваля 2002 года), хотя же это абсолютно классический фильм.

Но Лозница же скорее документалист, судя по предыдущим фильмом, нежели экспериментатор?

• И это тоже. Это же очень ценится, если в прошлом был документалистом. Я сам очень люблю документальное кино, и я считаю, что оно, в принципе, стоит выше, чем художественное.

А если взять в сравнении фильм «Изгнание» Андрея Звягинцева (номинант на Золотую пальмовую ветвь Канн в 2007 году) и фильм Михалкова, у кого, как считаете, больше шансов быть понятым жюри?

• Я не видел «Изгнания». Но, зная предыдущее творчество обоих режиссеров, я думаю, что априори шансы равны.

Кадр из фильма «Счастье мое»

А ваш фильм («Сказка про темноту» попала в программу «Особый взгляд»), как воспринимался в Каннах в прошлом году?

• Вообще публика в Каннах делится на две части – на профессионалов и простых зрителей. На показах большая часть зрителей – случайные люди, которые в свою очередь тоже делятся на…

На тех, кто купил билет, потому что им интересно, и на тех, кто купил билет, потому что это Канны?

• Да. Но в принципе, вся публика в Каннах на всех фильмах реагирует гораздо живее, чем у нас. Это связано с тем, что она более открыта и ей все интересно. А у нас вообще публика испорченная, и ей не хочется предпринимать никаких усилий, чтобы посмотреть, чтобы понять, чтобы узнать что-то новое.

А что касается профессионалов? О чем они спрашивали у вас во время интервью?

• Обычно русские журналисты интересуются темами около фильма. Начиная с того, какой был бюджет, почему вы снимали там, а не сям, почему эти актеры, а не другие… Я обобщаю сейчас, есть, конечно, и исключения. А у западных или даже французских критиков больше вопросов, связанных с самим фильмом. Многие журналисты понимали, что мой фильм не научно-познавательный и не документальный, а он связан с вопросом одиночества в мире. Они спрашивали, как все это выстроено, как показано.

Была же забавная история, как у вас после показа «Сказки» брал интервью какой-то умный француз. Вы с ним довольно долго разговаривали про киноязык и драматургию, а потом он вас пригласил к себе в кружок сайентологов.

И такие попадались, таких везде много.

Gzt.ru