С режиссером «Сказки про темноту» Николаем Хомерики мы встретились в фойе кинотеатра «Калигари» в Висбадене. Договорились поговорить на свежем воздухе и вышли «из темноты», благо кинотеатр располагается в очень живописном месте, на центральной площади города – Марктплатц - под ратушей и собором. Местоположение давало о себе знать - два раза наш разговор прерывался колоколом, причем первый раз, когда прозвучало словосочетание «российское кино». «Это колокол тревоги: что с ним будет?» - заметил Николай. Второй раз перезвон оборвал на полуслове фразу «моя гражданская позиция...» - очевидно, как напоминание свыше о том, что разговаривать с Николаем Хомерики следует, в первую очередь, все же об искусстве и о женщинах.

Николай Хомерики

Познакомится или нет?

«Сказка про темноту» - фильм, который режиссер привез на фестиваль GoEast в Висбаден, - является, по его лаконичному определению, историей об одинокой женщине, которая работает в милиции. Будучи наслышан из уст критиков о «точном попадании в женский характер», я ожидал увидеть перед собой гуру, у которого есть ключ к любой женской психологии. Начало разговора этот тезис не подтвердило. Николай Хомерики заметил, что женское поведение не отличается логикой: они очень редко говорят, что думают и думают, что говорят. Зато женщина очень кинематографична, потому что ее можно посадить на стул, снимать полтора часа - вот и фильм готов.

О своем фильме Хомерики говорит, не повышая тона: мол, картина похожа на фильм «Одинокая женщина желает познакомиться». А познакомится она в итоге или нет - смотрите фильм до конца. Однако то, что у режиссера Хомерики определенно есть свой подход к женщинам, выясняется очень быстро. «Вот я снял в фильме жену губернатора Владивостока, - рассказывает он. - Можно подумать, что я сделал это из-за ее положения. Ничего подобного. Она предлагала любую помощь, лишь бы я ее не снимал. Очень боялась и очень не хотела сниматься».

Делаю то, что не умею

По мнению Хомерики, многие режиссеры, российские и не только, те же китайские и корейские, будучи кинематографически интеллектуально развиты, занимаются стилизациями, то есть специально пытаются сделать красиво или жестко. Он же борется с этим и вставляет эпизоды, ломающие стилистическую красоту фильма. «Я мог бы совершенно спокойно всю жизнь снимать красивые черно-белые фильмы, и они тоже пользовались бы успехом», - говорит режиссер.

Его новая картина - скорее, того типа, который обычно называют «чернухой». «Стоит сделать кино об обыденной жизни, о том, чего стараются не замечать, сразу попадаешь в эту дурацкую категорию», - грустно говорит Николай. Есть еще один термин, которого он не признает: «артхаус». А этот термин не употребляет в Висбадене только ленивый («мейнстриму» сюда путь заказан).

Кадр из фильма «Сказка про темноту»

Немецкая сдержанность

Режиссер в Висбадене в первый раз. Он говорит о немецкой сдержанности и особой вдумчивости, ему кажется, что именно здесь находится его зритель. За столиками в этот весенний день среди зелени, в тени неоготического собора (самое высокое здание в Висбадене), сидят и негромко разговаривают хорошо одетые, спокойные люди. «Вся история, которая генетически сидит в этом народе, история в хорошем смысле, то есть любимые мной композиторы, философы, - вся эта культурная нить должна им помочь правильно понять мой фильм», - считает Хомерики.

Страдают везде одинаково…

«Сказка про темноту» снималась во Владивостоке. Следующий фильм режиссера - история о машинисте метро со смертельным заболеванием - возможно, будет снят за пределами России. «Когда говорят о русском кино, постоянно делается акцент на том, как плохо живут, люди или на политическом подтексте, - замечает режиссер. - У меня уже есть какая-то внутренняя потребность показать, что я снимаю общечеловеческие истории, а люди везде одинаково страдают. Иногда думаешь: лучше на Луне снять кино, чтобы уже точно не было никакого подтекста».

И продолжает: «Подтекст на самом деле один - человек не может осознать свое место в мире и пытается делать это разными способами. А где он будет это делать – на Луне или в городе Н., для меня не имеет значения».

Дмитрий Вачедин, «Немецкая волна»