В условиях текущего укрупнения российского кинобизнеса небольшим производителям самое время подумать о перспективах негосударственного финансирования будущих проектов. Например, через интернет. Чем может сеть помочь нашему кино? И как кино идет в сеть? На эти вопросы «Сеанс» попытается ответить в серии материалов, посвященных феномену кино в интернете.

Одна из новейших методик бюджетостроения называется иностранным словом «crowdfunding» и, в целом, напоминает выпуск государством облигаций. С той лишь разницей, что государство обычно занимает на войну, а тут берут на кинофильм. Заемщиком в данном случае становится будущий зритель, который перечисляет кинематографистам, сколько не жалко. Предметом выплаты — сделанное кино и сопутствующие товары.

Со стороны, конечно, это похоже на шарлатанство чистой воды. Открывает некий автор (или скорее группа единомышленников) сайт, помещает на нем пару дизайнерских картинок, эффектный синопсис и в меру пафосный текст, приободренный лозунгами о новом светлом будущем кинематографа. О явлении crowdfunding’а вообще довольно много славословят, и оды радости легко найти в самой разной прессе: от безымянных блогов, до почтенной газеты «The Guardian» или журнала «Forbes». Последний вообще настроен исключительно благожелательно — прямо так и пишет: «революция в финансировании художественных проектов». А затем начинается самое страшное — бесконечная pr-кампания.

Когда-то английский неологизм «crowdfunding» употреблялся лишь в контексте единичных благотворительных акций по сбору средств для пострадавших от землетрясений и наводнений. Слово обрело совершенно новый смысл пять лет назад, когда шустрый английский студент из Уилтшира Алекс Тью решил заработать денег на собственное обучение в университете. Идея Алекса была проста — он купил за пятьдесят фунтов интернет-домен расчертил его на квадратики (тысяча в высоту, тысяча в ширину) и начал продавать эти клочки интернет-пространства по доллару за штуку. Поначалу торговля шла хило — в основном выручали сердобольные друзья и знакомые, но, собрав первую тысячу, Алекс поступил как настоящий медиа-бизнесмен, он занялся рассылкой пресс-релизов, которые подхватили несколько крупных новостных ресурсов, в их числе была, например, и компания «BBC». Новое хорошо расходится. Тью распродал свои рекламные площади в течение четырех месяцев, заработав миллион и даже больше. Последние пиксели распродавали через «Ebay». Вообще, сайт Тью стал настолько известен, что какие-то русские хакеры даже обещали организовать против него DDoS-атаку в надежде стребовать с владельца пять тысяч долларов.

Сказать, что придуманная Алексом схема воодушевила сотни подражателей — не сказать ничего. Но практика показала, что с относительным успехом она может применяться только в приложении к творчеству — музыке, литературе и кинематографу. Так, например, вдохновленный примером англичанина канадец Кейси Уокер в 2006-ом году решил продавать не рекламные квадратики, а кадры будущего фильма. Он рассчитал, что каждый из них должен стоить десять долларов. Того, кто купит больше пяти тысяч штук, Уокер обещал утвердить в должности исполнительного продюсера с правом работы над фильмом, остальным лишь давал возможность поучаствовать в распределении прибыли — то есть вернуть вложения. Показательно, что, затевая свой проект, Уокер отдельно оговаривал некоторые стилистические кондиции будущего зрелища. «Это будет не очередной мрачный авторский фильм, а яркое явление поп-культуры, легкая комедия в духе Бутылочной ракеты Уэса Андерсона и Кое-что о Мэри братьев Фарелли»— завлекал режиссер своего десятидолларового инвестора. В какой-то момент Уокер расстарался и предоставил потенциальным покупателям будущих кадров подробный список того, чего в фильме точно не будет. Очень познавательное с точки зрения маркетингового искусства чтение. Особенно радуют пункты, касающиеся садомазохизма и бабушек в непристойных позах. Да, их тоже не будет. Хотя, это, кажется, несколько сужает список заинтересованных лиц.

Очевидно, что собрать по десять долларов со ста тысяч человек ничуть не проще, чем убедить отдельно взятого миллиардера потратить миллион. Поди им всем угоди. Впрочем, на данный момент схема Уокера себя оправдывает. Лояльность замысла к аудитории позволила собрать около ста девяносто пяти тысяч десятидолларовых пожертвований, и до запуска картины сегодня не хватает совсем чуть-чуть.

Более туманные и агрессивные с художественной точки зрения замыслы не имеют таких перспектив. Достаточно зайти на один из посвященных crowdfunding’у сайтов (например, на большой ресурс «IndieGoGo» или «Kickstarter»), чтобы убедиться, что даже весьма скромная сумма — речь идет обычно о пяти-десяти тысячах долларов — может оказаться недостижимой целью.

Crowdfunding слишком редко вылезает за границы любительщины. Действительно интересные проекты можно пересчитать по пальцам. Среди них: находящаяся в производстве у группы финских энтузиастов история про фашистов на Луне «Железное небо», ее тизер прямо-таки завораживает голливудским размахом компьютерных эффектов. «Energia Productions», которая занимается нацистскими летающими тарелками, известна своей копеечной пародией на «Звездный путь». Снимая ее, финны в основном полагались на магические способности синего линолеума, который заменял им хромакей, да на собственное чувство юмора. Кроме того, особый интерес вызывает представленный на портале «The Auteurs Garage» испанский «Космонавт», который объединение «Riot Cinema» собирается снимать на русском языке. В центре сюжета советский космонавт, пропавший в 1975 году во время полета на Луну. Испанцы обещают медитативную фантастику в духе Тарковского.

Связывает эти фильмы не столько космос, сколько удивительно серьезный подход к освещению текущей производственной ситуации. Финны на своем сайте публикуют съемочные моменты, эскизы и чуть ли не репортажи с производственных совещаний. Испанцы пытаются развеять малейшие сомнения в том, куда именно вы вложите свои два евро, и что вы от этого получите. В ответ на помощь они предлагают инвестору символику будущего фильма, сопутствующие товары и упоминание в титрах. В полном согласии с общей атмосферой информационной прозрачности находится и тот факт, что эти фильмы делаются в режиме открытой лицензии creative commons. Предполагается, что по окончании проекта материалы будут выложены в сеть, а каждый желающий сможет создать свою версию фильма и в перспективе заработать на этом. Это, конечно, путь для больших оптимистов, но все-таки. Что называется, было бы предложено.

Нужно понимать, что идея «открытого» кино работает лишь при максимальной вовлеченности всех участников проекта. Чтобы донести до зрителя идею и собрать хоть какие-то деньги режиссеру нужно быть всем понемногу: демагогом, проповедником, маньяком, талантом. Новаторство проекта должно сочетаться с исключительной харизмой его инициатора, а также с прозрачностью как личных мотивов, так и финансовых потоков.

Впрочем, не стоит переоценивать преимущества данного финансового метода. Особенно, когда речь идет о России, где до сих пор трудно платить в сети. Кому-то, может, и не жалко двух евро, да карточки нет. Кроме того, сама наша киноиндустрия, кажется, не готова к столь тонкой работе с потребителем на стадии подготовки к производству. Посмотрите, как работает кинопрокат — весьма достойные и, главное, уже готовые проекты гибнут, так и не добравшись до своего зрителя, а вы говорите crowdfunding. Система у нас замкнута на себе, поражена грибком безучастности ко всему, что происходит вокруг нее. Не до жиру. Хотя именно в crowdfunding’е видится реальная возможность этот жир с нее стрясти. Это же не просто деньги в конце концов, это совсем другая степень ответственности автора за финальный продукт: доказать, что ты не дурак, тысячам мелких вкладчиков — дело сложное.

До последнего момента мне почему-то казалось, что лучше всего в схеме crowdfunding’а из отечественных режиссеров мог бы освоиться Павел Руминов, который и так совершенно бескорыстно ведет агитационную работу, замещая собой средней величины рекламную контору. Но не тут-то было: новатором в этой области рискует стать неожиданный человек — автор ромкома «В ожидании чуда» Евгений Бедарев, который в данный момент убеждает жителей Барнаула и всей России поделиться с ним ста рублями ради создания фильма, который в полной мере отразит красоты родного для автора Алтайского края. Бюджет задуманного фильма «Пока цветет папоротник» равен примерно 67 миллионам рублей. Начало съемок назначено на август, а собрано пока только восемьсот тысяч. Очевидно, без серьезной финансовой помощи какого-то крупного инвестора «Папоротник» вряд ли зацветет. В чем проблема, остается только гадать. То ли имя режиссера не очень-то привлекает, то ли зритель инертен, а может, просто подход группы Бедарева кажется несправедливым — провозглашая свой проект «народным кино», они фактически ничего не предлагают своим дольщикам. Ни прибыли, ни футболок, ни «открытых» прав. То есть инвестор превращается в жертвователя. А кино — тем более, коммерческое — это все-таки не благотворительная акция.

Продолжая разговор о возможности зрительского финансирования фильмов через интернет, «Сеанс» спросил режиссеров о том, насколько реальной и правильной, им кажется подобная перспектива.

Кино+интернет=?

Иван Вырыпаев:

• Такой социалистический подход, когда мы все вместе делаем фильм, кажется мне очень хорошим. У меня самого есть несколько идей для дешёвых картин, на которые могли бы скинуться человек триста, а я бы всё снял. Важно, что в такой ситуации вырастает ответственность художника перед зрителем — теперь ему будет не всё равно, как фильм воспримут.

Борис Хлебников:

• Как и любой нормальный человек, я к этой идее отношусь хорошо. Это крайне несерьёзно, и в этом смысле — здорово. С идеологической точки зрения, такой механизм — ещё один партизанский способ подрыва ситуации, когда кино является какой-то недоступной вещью, которой занимаются богатые продюсеры.

В России это запросто может работать. Не знаю, правда ли, но, как утверждал режиссёр Евгений Матвеев, деньги на продолжение фильма «Любить по-русски» ему перечислили зрители. Так что, если бы не было других возможностей, я использовал бы и эту.

А решение вопроса о том, станут люди платить за просмотр фильмов в интернете или нет, зависит не от зрителей, а от продюсеров. Теперь, когда рынок продажи дисков рухнул, нужно разбираться с этой ситуацией. Дело не в способности и желании русского человека платить, а в создании такой системы, где исчезнет возможность не делать это.

Максим Пежемский:

• Сейчас часто цитируют Мао Цзэдуна, но почему-то забывают последнюю часть высказывания: «Пусть все цветы цветут — потому что, когда они вырастут и высохнут, у нас будет много сена». Так же и здесь — любые альтернативные модели и неформальные решения оживят нынешний пейзаж. Не только в интернете дело. Например, таможенники могли бы распродать конфискованное и невостребованное имущество, а на полученную выручку заказать картину о своей профессии, и из этого, вдруг, вышло бы что-нибудь интересное. Старые методы отживают своё. Кино перетекает в интернет, и, вероятно, погибнет как традиционный способ времяпрепровождения — скоро никто не будет ходить в кинотеатры, а драма, наверняка, перестанет быть жанром для большого экрана. Я, например, сейчас работаю на производстве сериалов и вижу там много интересных придумок и живых вещей, которых в кино нет, — на телевидении какой-то процесс идёт. Потому пускай люди выставляют свои проекты и ищут на них средства через интернет — тоже вариант — чем больше инициативы, тем лучше.

Но не стоит забывать, что деньги можно собрать, только в том случае, когда есть какая-то очень крутая фишка. Материал не должен быть серым, и тогда у него будут какие-то шансы. Мне кажется, что амбициозные идеи всегда пусть даже самым невероятным образом, но находят ресурсы для своего воплощения.

А как это будет работать в России, не знаю, потому что охота на халяву у нас в крови.

Сергей Лобан:

• Мы сейчас сами делаем социальную сеть, основанную на этом принципе соучастия и сотрудничества. В мае собираемся запустить тестовую версию — будет называться «НаПарапет». Там мы планируем размещать не только проекты, связанные с кино, а вообще любые.

Вообще, мне кажется, это правильная тенденция, и в будущем только так деньги и будут собираться. Здесь главное, чтобы тот, кто заводит аккаунт, устанавливал чёткие и простые правила взаимодействия с теми, кто вкладывается в его проект. Если они жертвуют небольшую сумму — то, например, получают процент от прибыли, а их имя попадает в титры, если крупную — входят в некое правление и имеют право принимать решения по поводу судьбы картины. Если же они не вкладывают никаких финансов — то могут помогать интеллектуально. Когда люди окажутся не просто меценатами, а полноправными участниками процесса, им будет интереснее иметь с этим дело, и они станут приглашать кого-то со стороны.

Наверное, ещё пока рано, чтобы это в полную силу заработало в России, но в какой-то момент обязательно должно. Например, многие музыканты не могут собирать деньги, записав альбом. Потому что продавать диски — это сейчас полный абсурд. То же самое и с фильмами — если это не «Аватар», его скачают с торрентов. Поэтому намного лучше иметь возможность получать прибыль ещё до появления продукта — уже на этапе производства. Если это прозрачная система, и ты знаешь, куда пойдут твои три рубля, то их не жалко отдать. Жалко отдавать, когда видишь, что покупаешь.

Алексей Попогребский:

• Я считаю, что свои первые фильмы нужно делать за небольшие деньги. Техника это позволяет, главное, чтобы фантазии хватило. Поэтому такая система поиска финансирования кажется мне великолепной.

Одно только «но». В нашей стране и в наших умах наблюдается какая-то инертность. Я искренне не могу понять, почему так мало громких отечественных дебютов. Есть, например, фестиваль «Кинотеатр.Doc», который принимает работы со всей России. Но, когда я проводил небольшой мастер-класс в Новосибирске и спросил аудиторию, отправлял ли кто-нибудь туда заявки, никто не поднял руку.

Всем известен опыт «Radiohead», когда они выложили свой альбом в сеть и назначили свободную цену от нуля до бесконечности. Такой же опыт был и у Петра Налича, но, насколько я знаю, у ничего не получилось. У нас пока даже товары через интернет ещё не так охотно оплачиваются.

Александр Расторгуев:

• Бывает, что и трёх тысяч долларов достаточно, чтобы снять кино. Когда у нас были проблемы с проектом мы сами думали собрать деньги таким способом — только там был немецкий сайт. Главная проблема заключается в том, что в нашей стране интернетом пользуются семнадцатилетние школьники, у которых не водится денег, и топ-менеджеры, которым никакого искусства не надо.

Николай Хомерики:

• Для России эта система — недейственная, потому что у нас пока мало интернет-пользователей, которые были бы к ней готовы.

Павел Бардин:

• С «Россией-88» мы рассчитывали, что когда картина пойдёт в кино, те, кто скачал её в интернете, заплатит за билет деньги и поддержит производителя, чтобы он снял что-то ещё. Этого не произошло. Поэтому не знаю, будет ли работать такая схема у нас. Да, «Radiohead» выкладывали свой альбом в свободный доступ. Но за рубежом более продвинутый потребитель, готовый платить за то, что он бесплатно слушает.

Когда-нибудь система типа «TheAuteurs» обязательно у нас возникнет. Как блоги стали альтернативой больших СМИ, также он-лайн синематеки могут стать альтернативой кинотеатров. Но эта система будет продвигать специфический продукт — фильмы, снятые специально для интернета, или короткометражки.

Главный вопрос — в размере бюджета. Если речь идёт о кино с большой буквы — то, скорее всего, ничего не выйдет. Если о кино для «YouTube» — то возможно. Хотя, отдельные картины могут попадать и на большие экраны. Другое дело, что результаты такой схемы финансирования скорее всего будут, одновременно, иметь плюсы с экономической точки зрения, и минусы с — художественной.

Алексей Мизгирёв:

• Может быть, для тех, кто начинает свой творческий путь, это и хорошо. Но вообще, искать деньги в интернете, или по соседям, или давать объявления в газеты — дело не очень серьёзное и даже ущербное. Потому что, если мы говорим о кино, где есть стремление к эстетическому самосовершенствованию, то вся эта история относится к разряду журналистской демагогии. Это интересно перетирать, сидя в каком-нибудь питейном заведении и говоря хриплым голосом, но к реальности никакого отношения не имеет.

Василий Степанов, "Сеанс"