На фестивале Кинотеатр.doc, который пройдет в Москве с 26 марта по 5 апреля, покажут новую картину китайского документалиста Ван Бина (Wang Bing) "Человек без имени" (L'homme sans nom, 2009). Ван Бин - одно из главных новых имен в документалистике нулевых: журнал Cahiers du cinéma назвал "Район Теси: К западу от железной дороги" среди десяти лучших картин десятилетия, а по опросу 47 кинематографистов и киноведов для сайта независимого дистрибьютора dGenerate Films эта же картина оказалась на втором месте в списке лучших китайских фильмов нулевых, уступив лишь "Любовному настроению". KINOTE публикует перевод обзорной статьи о режиссере из немецкого журнала Cargo.

Кадр из фильма "Человек без имени"

Ван Бин, один из самых радикальных современных режиссеров документального кино, рассматривает в своих работах наследие культурной революции и социально-экономические последствия ускоренной модернизации Китая.

"14 июля 1967 года контрреволюционер Чэнь Тяндэ проломил череп о кирпичную стену. Его самоубийство служит доказательством его вины". С безразличным видом партийный палач зачитывает этот циничный акт, составленный в ходе политической кампании, которая вошла в учебники истории под названием Великой пролетарской культурной революции. Вынужденные или сфабрикованные задним числом признания были узаконенной практикой государственного террора в Маоистской Народной Республике.

Кадр из фильма "Фэнмин, китайские воспоминания"

Во всех подробностях бесчеловечную практику допросов передает 14-минутная документальная драма Ван Бина "Фабрика жестокости" (Brutality factory), которая обличает исторический террор в современной, похожей на галлюцинацию театральной постановке. Последняя посвящена женщине, которая отказывается совершить донос на уже убитого мужа. Этот отрывочный, но в то же время убедительный этюд на заданную тему возник в процессе работы над альманахом "Состояние мира" (O Estado do Mundo, 2007), который финансировался находящимся в Лиссабоне Фондом Гульбенкяна и выделяется из заурядной массы подобных проектов, благодаря также участию Педро Кошты ("Таррафал" / Tarrafal) и Апичатпонга Веерасетакула ("Просвещенные люди" / Luminous People). Короткометражный фильм "Фабрика жестокости" возник как выдержка из двух документальных монументальных работ, которые позволили рожденному в 1967 году в провинции Шаньси Ван Бину стать одним из самых значительных режиссеров последних лет: "Район Теси: К западу от железной дороги" (Tiexi District: West of the Tracks) (2003) и "Фэнмин, китайские воспоминания" (Fengming, a Chinese Memoir) (2007) – два фильма, в определенном смысле содержащие в себе всю историю Китайской Народной Республики.

Рабочие покидают фабрику

Кадр из фильма "Район Теси: К западу от железной дороги"

Приведенный в порядок фабричный цех, который используется в "Фабрике жестокости" в качестве сцены, где разворачиваются события времен культурной революции (1966-1976), принадлежит визуальному ряду "Района Теси", девятичасового фильма Вана о демонтаже объектов тяжелой промышленности в расположенной к северу от Пекина провинциальной столице Шэньян. С помощью взятой напрокат непрофессиональной цифровой камеры режиссер во время своих продолжительных прогулок по этой обширной территории в период с 1999 по 2001 год отснял более 30 часов рабочего материала.

"Район Теси" представляется сингулярной работой не только в силу своей чистой длительности, но также по причине того, что Ван нашел кинематографический (монтажный) способ рассказать о важнейших социально-экономических преобразованиях, не теряя из поля зрения индивидов, в них вовлеченных. "Район Теси" это, прежде всего, выразительный портрет китайского рабочего класса, который до начала эры Дэн Сяопина прославлялся средствами государственной пропаганды, а затем в ходе форсированного присоединения КНР к мировому рынку был доведен до полного обнищания.

Кадр из фильма "Район Теси: К западу от железной дороги"

Подобно археологу, Ван Бин пробирается через руины, оставленные первой китайской промышленной революцией, которая, по словам Цзе Ле (Jie Lie), являет собой "летопись всемирной истории": промышленные предприятия в районе Теси были построены в 1934 году японцами для снабжения императорской армии, в 1949 году они были значительно расширены за счет оборудования с бывших немецких заводов, которое после Второй мировой войны попало в молодую КНР через Советский Союз. В современной части фильма оно будет подвергнуто последней переработке: за демонтажом последует плавка.

"Район Теси", как никакой другой фильм, показывает, как безжалостно ускоренная модернизация Китая плодит зоны отчуждения и "ненужных" людей. В долгих поездках на поезде через заснеженные поля, в одиноких прогулках по огромным заброшенным цехам стале-, меде- и цинколитейных заводов "Район Теси" фиксирует исторический момент, в который целый способ производства становится анахронизмом.

Кадр из фильма "Район Теси: К западу от железной дороги"

Камера неотступно наблюдает за повседневной борьбой за существование тех немногих отстающих, кто тут и там все еще использует в производстве доменную печь, обрабатывает ядовитые вещества без спецодежды или изнуряет себя в тесных душевых и комнатах отдыха, кто страдает от болезней и голода, кто как заведенный следует рутине исчерпавшего себя способа производства. Разрушаются фабрики, упраздняется государственная собственность, продолжается эксплуатация. Происходящее на экране напоминает апокалипсис. Среди руин рабочие ожидают той самой приватизации, из которой спустя короткое время извлекут выгоду другие: в 2003 году, через два года после окончания съемок, Шэньян был официально объявлен одной из "приоритетных зон развития", невероятно быстро превратившись из прежнего "ржавого пояса" в витрину для китайских растущих амбиций.

Отрывок из фильма "Район Теси: К западу от железной дороги":

Свидетельница века

Еще более близка "Фабрика жестокости" ко второму фильму Вана, использующему диаметрально противоположную "Району Теси" минималистскую форму. С первых минут действие картины "Фэнмин, китайские воспоминания" ограничивается стенами квартиры Хэ Фэнмин (He Fengming), бывшей журналистки, которая рассказывает историю своей жизни, отмеченную политическими преследованиями, многочисленными арестами и утратами. Камера запечатлевает ее неспешный устный рассказ бесстрастно, редко меняя ракурс, практически в режиме реального времени. Ван Бин прерывает героиню лишь однажды, когда, ссылаясь на наступление темноты, предлагает Хэ Фэнмин включить свет в гостиной.

Кадр из фильма "Фэнмин, китайские воспоминания"

Рассказ Хэ Фэнмин охватывает период от основания КНР до настоящего времени. Перед нами возникает портрет интеллигента, глубоко переосмыслившего начальные революционные идеалы и ставшего тем более недоверчивым и беспомощным, как Хэ Фэнмин и ее муж Ван Цзинчао (оба работали в редакции Gansu Daily), которые в 1957 году в ходе кампании "Пусть расцветают сто цветов" были записаны в уклонисты и отправлены на перевоспитание в раздельные исправительно-трудовые лагеря. Эта жестокая участь постигла Хэ Фэнмин еще раз после временного освобождения в период культурной революции, прежде чем в начале 90-х годов она была официально "реабилитирована". Наряду с вышеупомянутыми историко-политическими событиями, Большим скачком и Великим китайским голодом, в повествовании Хэ Фэнмин фигурирует также любовная история, которая превращается в трагическую гонку со временем, проигранную женщиной.

Кадр из фильма "Фэнмин, китайские воспоминания"

Как и "Район Теси", "Фэнмин" поднимает проблему выживания, исторического опыта, с которым неожиданно сталкивается человек. Тогда как в длинных планах "Района Теси" история обнаруживает себя в пространстве, превалирующем над индивидом и вынуждающем к молчанию, действие "Фэнмин" разыгрывается в пространстве, как будто выпавшем из истории. Ван Бин сравнивает Хэ Фэнмин с духом, говорящим из могилы, обозначая таким образом, что его свидетельница живет в прошлом, прошлом, которое нельзя изменить. В то же время "Фэнмин" - это фильм о силе слова, неотъемлемом аспекте повествовательного мастерства, власти свидетельства как жеста сопротивления.

Подход к миру

После "Фабрики жестокости", которую можно рассматривать как воссоздание одного из эпизодов жизни Хэ Фэнмин, интерес Вана вновь сместился в сторону экономики, его основной темы. Две его последние работы исследуют материальную основу китайской модернизации: потребности в сырье и энергии, которые все в большей степени определяют геополитику страны.

Кадр из фильма "Сырая нефть"

Наряду с "Сырой нефтью" (Caiyou riji / Crude Oil, 2008), 14-часовом фильме о рабочих буднях на нефтяных промыслах в пустыне Гоби и регионе Цин Хуй, Ван Бин, тяжело заболевший во время изнурительных съемок, снял также короткометражный фильм "Черные деньги" (Coal Money, 2009), в центре внимания которого находится грузовая трасса, соединяющая угольные шахты в северных провинциях Шаньси и Хэбэй с портовым городом Тяньцзинь. В то время как "Сырая нефть" изначально задумывалась как инсталляция и сообразно галерейной эстетике до сих пор демонстрируется как цикл без названия (в октябре 2009 года эту работу можно было увидеть в рамках фестиваля Unterdox в Мюнхене), "Черные деньги" сразу появились на DVD (по сути единственном подходящем носителе для таких протяженных во времени работ, как "Район Теси") в серии L’usage du monde, курируемой Стефаном Бретоном (Stephane Breton).

Как и другие фильмы Ван Бина, обе его новые работы отказываются от любой традиционной формы комментария. Они просто фиксируют нечто: пространство, речь, действие. Контекст выявляет себя индуктивно, через материал. Несмотря на отсутствие формальных изысков, кино Вана нельзя назвать простым. Эстетический эффект здесь составляют непосредственность и некое превосходство фактов (и ничто иное): разрушение завода, рассказ женщины о ее жизни, поездка мужчины на грузовике.

Своими работами Ван подчеркивает авторскую позицию, в основе которой лежит отнюдь не вызванное цифровой индивидуализацией кинопроизводства стремление снимать субъективные фильмы. Напротив, он воплощает скорее радикальную идею документальной объективности: продолжительность, разрешение, форму фильма определяют темы и события, которые он охватывает. Если преобразование в цифровой формат означает в первую очередь деформатирование (техническое, но также эстетическое), то "цифровой" автор неизбежно сталкивается с вопросом, какой материал после окончания съемок выбрать, монтировать, открыть для коммуникации. Примерно часовой фильм "Черные деньги" является лучшим свидетельством того, что длительное наблюдение, рекордная продолжительность фильма и настойчивое документирование как таковые не составляют для Вана самоцель. В его кино есть что-то от журналистики, оно заинтересовано в посредничестве.

Кадр из фильма "Черные деньги"

"Черные деньги" дают четкое представление о настоящем состоянии "социалистического капитализма", демонстрируют различные аспекты его функционирования на самом низком экономическом уровне. Отмена плановых проверок на местах и возрождение частной собственности и частной инициативы привели не только к огромным неравенствам в развитии, но на локальном уровне также к практически беспорядочной рыночной деятельности.

В "Черных деньгах" государство отсутствует не только как регламентирующий, но и как политико-управленческий фактор. Водители грузовиков это одновременно самоназванные коммерсанты, измотанные подрядчики, которые после долгих ночных переездов по пыльным дорогам ведут бесконечные ценовые переговоры. Сделки заключаются по договоренности, но никогда под честное слово, каждый пытается извлечь свою выгоду. Черный оборот осуществляется на протяжении всего фильма, создается впечатление, что он никогда не прекращается, никогда не доходит до момента получения гарантированной прибыли. "Черные деньги" рисуют мрачную картину приватизации, как если бы она была чем-то, что заставляет совершать сделки под неотступным давлением, без реального обогащения. В этой бесконечной борьбе за распределение, однако, имеются свои победители и обладатели выгод, которых нельзя увидеть в кадре.

Перевод: Ольга Надольская
Подготовка к публикации: Борис Нелепо

Симон Ротхёхлер (Cargo, 03/2009)