Возможно, основная цель киноплакатов – повышать кассовые сборы. Но на глубинном уровне они призваны продавать нечто более ценное, чем билеты: причастность к тайне, романтический флер. Мартин Скорсезе говорит именно об этом предназначении, выступая в роли эксперта для нового альбома «Звездная болезнь: винтажные киноплакаты классического Голливуда» (Starstruck: Vintage Movie Posters from Classic Hollywood). В качестве иллюстраций к тексту приведены 10 любимых постеров самого Скорсезе.

Для меня – и для всех, чье детство закончилось до середины 80-х, – плакаты были важнейшей составляющей опыта, получаемого в кинотеатре. Ты входил в фойе – и тут же видел плакат фильма, на который хотел купить билет (обычно в сопровождении уменьшенных копий, кадров и рекламных слоганов). Тут же висел плакат фильма, который шел следом. Ты поглощал эти образы, они отпечатывались у тебя в памяти. Тогда, уже в зале, ты испытывал особое удовольствие, сравнивая то, что показывали на экране, с тем, что ты успел нафантазировать за считанные секунды, глядя на плакат.

Плакаты должны были воплощать суть фильмов, но ты всегда понимал, что они как бы держатся вне фильмов. Они должны были подсказывать, чего ждать от кино, но скрывали свою собственную тайну и были окружены собственным романтическим ореолом. Именно поэтому люди вроде Айры Резника (Ira Resnick) или меня самого тратят уйму денег и времени на пополнение своих коллекций. Именно этому посвящена чудесная книга, которую вы держите в руках.

Возьмем, к примеру, постер к «Гильде» (Gilda). Это канонический для американского кинематографа образ: Рита Хэйворт (Rita Hayworth) стоит в длинном открытом облегающем платье из синего атласа, в одной руке небрежно повисла накидка, в другой – зажженная сигарета, голова чуть наклонена – не то презрительно, не то беспечно, а может, она просто осознает свое явное превосходство над нами. Этот образ представляет главную героиню и передает настроение всего фильма, но не только. За спиной у Риты – темный фон с размытыми пятнами белого и сиреневато-голубого; иными словами, она – богиня, водруженная на облако. Над головой у нее виднеется стандартный рекламный слоган («Вы НИКОГДА не видели такой женщины, как Гильда!»), изогнутый дугой, и белые буквы (только слово «Гильда» написано красным) похожи на звезды. Вся эта образная система соответствует системе голливудских кинозвезд, однако выходит за ее рамки. Она намекает на некую волшебную небесную жизнь, до которой простым смертным не достать. Плакат завораживал меня в детстве и завораживает по сей день. И он во многом расходится с самим фильмом – сейчас он кажется скорее великолепным дополнением к нему.

Вспомните афишу к «Моей дорогой Клементине» (My Darling Clementine): снятый с нижнего ракурса средний план Генри Фонды (Henry Fonda), целящегося в Виктора Мэчура (Victor Mature) и Линду Дарнелл (Linda Darnell), лица которых сняты крупным планом, щекой к щеке. Фонда стоит на темном уступе в первых лучах рассвета, в коричневых пятнах у него под ногами угадывается пустыня. Мэчур и Дарнелл запечатлены на мягком разноцветном фоне, так что желтизна рассвета за спиной у Фонды становится также желтизной таинственного задника. Этот постер слишком ярок, чтоб повторить атмосферу фильма, но он прекрасен сам по себе – причудливый, будто бы парящий, полный отблесков горнего мира.

В плакатах содержится ДНК породившей их эпохи, и это тоже меня будоражит. Арт-деко отсеченных голов с завязанными глазами, которые сложены треугольником вверху постера к «Слепым мужьям» (Blind Husbands) Штрогейма (Erich von Stroheim), – это и есть 20-е годы. Пятидесятые – это иконный образ Джеймса Дина в ковбойской шляпе и джинсах; он лежит в кузове под необъятным небом, а вдали виднеется чей-то особняк («Гигант» /Giant/). Когда вы смотрите на них, то либо вспоминаете те времена, либо представляете себе, каково это было. На постере «Злюки» (Spitfire) нарисована Кэтрин Хэпберн (Katharine Hepburn): она сидит на вершине горы, опершись на руки и глядя в небеса; название фильма пронизывают солнечные лучи. Такой постер немыслим ни сейчас, ни в 20-е, ни в 50-е годы. Он мог возникнуть только в начале 30-х. Меняется дизайн, меняются стили и техника, меняются представления о романтике, а с ними – миллионы других, более тонких, неуловимых идей, понятий и эмоций. Образы отражают свое время и принадлежат ему, и отражения эти зачастую прелестны, потому как подчинены визуальному языку киноплакатов.

Как уже было сказано, мы с Айром Резником оба коллекционируем плакаты к фильмам. Вполне возможно, что вы разделите с нами эту страсть, когда, листая «Звездную болезнь», наткнетесь на потрясающие репродукции: к примеру, уменьшенную копию «Сироток бури» (Orphans of the Storm), немецкий постер «Дневника падшей» (Tagebuch einer Verlorenen) Пабста, афишу «Воспитания Крошки» (Bringing Up Baby) или изумительные плакаты фильмов, о которых вы даже не слышали, – скажем, «Частного детектива 62» (Private Detective 62) с Уильямом Пауэллом (William Powell) или «Дафны и Пирата» (Daphne and the Pirate) с Лиллан Гиш (Lillian Gish).

Перевод: Антон Свинаренко

Ещё шесть любимых плакатов Мартина Скорсезе:

Мартин Скорсезе, GQ