"Остров проклятых" (Shutter Island) Денниса Лихэйна (Dennis Lehane) — единственный роман одного из лучших криминальных писателей наших дней, действие которого происходит в 1950-х годах. "Остров проклятых" Мартина Скорсезе — первый его ретронуар. Мрачная история побега и бунта в психиатрической тюрьме не случайно датирована 1954 годом. Не только потому, что 1950-е — "бабье лето", предзакатный расцвет нуара, достигшего высот отчаяния и философского цинизма. Это еще и эпоха, когда на тюремной и психиатрической темах как никогда сосредоточилось внимание общества.

Кадр из фильма Мартина Скорсезе «Остров проклятых»

Побег из тюрьмы всегда был одной из главных тем Голливуда: беглец прав уже потому, что он бежит. Но в 1950-х годах стало очевидно, что назрела реформа тюремной системы. Бессмысленный и беспощадный бунт заключенных первым показал Жюль Дассен в "Грубой силе" (Brute Force, 1947). И в жизни именно на послевоенное 15-летие пришлись два самых громких тюремных мятежа. Со 2 по 4 апреля 1946 года шестеро заключенных, замысливших побег, противостояли силам порядка в том, что получило название "битва за Алькатрас", самую суровую и надежную островную тюрьму Америки. В жестоком бою погибли трое мятежников и трое охранников. А 16 апреля 1959 года заключенные, воспользовавшись как раз неразберихой в связи с тюремной реформой, на 36 часов захватили, удерживая персонал в заложниках, тюрьму штата Монтана. 18 апреля на штурм пошла национальная гвардия, использовавшая базуки,— погибли три человека. По странной иронии судьбы уже в августе один из корпусов тюрьмы был снесен землетрясением — как тут не вспомнить ураган из "Острова проклятых".

Психиатрическая же тема расцвела в послевоенные годы, прежде всего благодаря моде на психоанализ. Как правило, психиатры творили на экране чудеса, но уже в "Зачарованном" (Spellbound, 1945) Альфред Хичкок определил главную коллизию психиатрического жанра: взаимозаменяемость врачей и больных, шаткость границ нормы и безумия.

Кадр из фильма Мартина Скорсезе «Остров проклятых»

Шедевр и резюме жанра, о котором наверняка помнили и Лихэйн, и Скорсезе, — "Шоковый коридор" (Shock Corridor, 1963) Сэмюэля Фуллера. Честолюбивый журналист симулировал безумие, чтобы раскрыть убийство в психушке. Раскрыть-то он его раскрыл, но из психушки не вышел. Стал "четвертым всадником Апокалипсиса", присоединившись к побывавшему в корейском плену ветерану, вообразившему себя генералом-южанином, негру, мнящему себя Великим Драконом Ку-Клукс-Клана, и ученому-атомщику, не выдержавшему бремени ответственности за Хиросиму. "Шоковым коридором" завершится и расследование побега в "Острове проклятых".

Не следует забывать и о том, что Лихэйн по первой профессии ну не то чтобы психиатр, но почти — воспитатель трудных подростков. Детские психические травмы часто определяют судьбу его героев, достаточно вспомнить "Таинственную реку" (Mystic River), экранизированную Клинтом Иствудом. Но если он вложил в сюжет свои знания, то Скорсезе — опыт кинематографа последних лет, включающий в себя и "Идентификацию" (Identity, 2003) Джеймса Мэнгоулда, и "Бойцовский клуб" (Fight Club, 1999) Дэвида Финчера.

Михаил Трофименков, "КоммерсантЪ-Weekend"