Сегодня в Роттердаме мировая премьера российского фильма "Мама". Среди его сильных соперников в дебютном конкурсе грузинские "Уличные дни". Грузия и Россия уже не в творческом, а в военном противостоянии оказались в центре документальной ленты "Уроки русского", представленной здесь в качестве европейской премьеры. Эти события отслеживал АНДРЕЙ ПЛАХОВ.

Собственно, показ "Уроков русского" европейской премьерой не был, его несколько раз показали по грузинскому телевидению, а также раз в Петербурге под эгидой "Мемориала". Режиссеры этого фильма Андрей Некрасов и Ольга Конская известны как непримиримые оппозиционеры нынешней российской власти. Фильм потребовал немалого мужества, особенно учитывая обстоятельства, в которых проходила эта работа: Ольга Конская была тяжело больна и умерла, не дождавшись премьеры.

Вскоре после августовского конфликта 2008 года сорежиссеры прошли с кинокамерой навстречу друг другу с двух сторон — из Тбилиси и из Цхинвали, собирая свидетельства войны. Тем самым было заявлено стремление к объективности, однако авторы еще раз доказали, что нет более пристрастного киножанра, чем документалистика, и что сам выбор камерой объекта красноречивее любого комментария. Среди осетин не обнаружилось ни масштабных жертв, ни гневных свидетелей грузинской атаки, а если от чего народ там и пострадал, так от бездарности и коррупции своего руководства. Все жертвы и разрушения оказались на грузинской стороне, где до этого был прямо-таки европейский город-сад и где живут истинные христиане: они до последнего терпели российские провокации и даже сейчас не держат зла на могучего соседа — главного разжигателя кавказских войн. Аналогичный вывод делается на основе ретроспективно воссозданных событий абхазской войны 1990-х годов: чудовищные преступления совершали русские солдаты, казаки, армяне, даже чеченцы (хотя их участие авторы стараются не подчеркивать) и, естественно, абхазы. Но только не грузины: единственная оговорка про грузинский национализм быстро размывается в общем пафосе фильма.

Неудивительно, что Андрей Некрасов был титулован в Грузии человеком года. Он и сам признает, что в конечном счете кино получилось односторонним, однако объясняет, что хотел дать противовес антигрузинской пропаганде и манипуляциям, в которых обвиняет не только циничную российскую власть, но и СМИ свободного мира, включая ZDF и BBC. Совершенно не идеализируя российскую политику на Кавказе, а тем более не строя ни малейших иллюзий насчет современных медиа, должен заметить, что и авторы "Русских уроков" не избежали "монтажа аттракционов" как излюбленного орудия агитпропа. О том, что не входит в концепцию фильма (проколы грузинской политики), умалчивается, анализ фактов подменяется эмоциями, даже матом вместо комментария, что, конечно, очень экспрессивно, но убедительности не добавляет. В результате едва ли не единственными и бесспорными в фильме стали шоковые кадры бесланской трагедии, которая все же имеет к российско-грузинскому конфликту косвенное отношение.

Между тем два игровых фильма, представленных в Роттердаме самими грузинами и снятые молодыми режиссерами, весьма интересно смотрелись в качестве "уроков грузинского". Русудан Пирвели в картине "Суса" следует традиции итальянских неореалистов в рассказе о 12-летнем подростке, который вместе с матерью выживает за счет торговли нелегальной водкой и тщетно ждет, что вернется отец и увезет его из этого ада. Из стеклышек от разбитых бутылок он монтирует калейдоскоп — окно в другой мир. Леван Когуашвили в "Уличных днях" тоже дает совсем не радужную картину реальности. Главный герой, человек потерянного поколения, ищет забвения в наркотиках и пытается выбраться из долговой ямы с помощью киднеппинга. До этого не без иронии дается сцена школьного урока: учительница рассказывает, как в старину бандиты, принадлежавшие к "соседским этносам", ради выкупа похищали грузин из аристократических семей. На что один из учеников интересуется, есть ли у учительницы дети, которых он мог бы похитить. Смысл этого монтажа очевиден: пора перестать искать причины собственных бед вовне, полезнее критически присмотреться к себе.

Это же самое относится к России, где, как и в Грузии, тоже сформировалась социально-критическая "новая волна", к сожалению, слабо представленная в Роттердаме. Хотя игровое кино по определению не может претендовать на объективность, художественный образ часто оказывается точнее документального. И еще один русско-грузинский урок: у наших кинематографий, как у многих других сфер жизни, общее прошлое, общие традиции, и даже война не может порвать эту связь. Недаром одним из сценаристов "Уличных дней" был Борис Фрумин, один из классиков российского социального кино, а сквозь грузинский текст то и дело слышатся русские вкрапления: "истеричка", "короче", "коротко и ясно". И еще некоторые — не совсем цензурные, но в потоке чужой речи узнаваемые безошибочно

Андрей Плахов, "КоммерсантЪ"