Издательство "Амфора" выпустило на русском языке книгу Яна Веннера и Кори Сеймура "Gonzo. Жизнь Хантера Томпсона. Биография в высказываниях". Томпсон — главный герой и один из 113 авторов этой книги. Остальные 112 — от Джимми Картера с Томом Вулфом до официантки с шерифом — рассказывают о нём.

Рецензия Вадима Левенталя для "Частного корреспондента":

Хантер Томпсон ещё подростком, сидя в тюрьме, знал, что станет писателем (как Хэм и Фиц, да), но стал не просто писателем, он стал иконой — человеком, которому каждый встречный считал своим долгом предложить сахарку или шишку.

Да, служенье муз не терпит наркоты (если и терпит, то недолго и не в таких количествах); чуть меньше чем с середины этой книги, а хронологически — примерно с начала 70-х, едва ли не каждый из мемуаристов свидетельствует: Хантер пытался работать, но ни черта у него не получалось. Нельзя быть талантливым вчера, не преминул бы заметить Мамардашвили, и это, конечно, правда. Но кто кинет камень в человека, который таки вернул билет, пока остальные голосовали за контролёров?

Сейчас, когда сами слова «бунт» и «революция» наверняка кем-нибудь запатентованы, и пора придумывать вместо них другие, он был бы, пожалуй, террористом, если можно назвать террористом человека, любимое развлечение которого — палить среди ночи в соседские окна.

Человек, который на завтрак заказывал две «Маргариты», шесть пива и бутылку виски. Обожал помаду и парики. Курил и ел наркотики в количествах, убивающих лошадь. Когда его однажды пригласили на обед к какому-то миллиардеру и попросили хоть раз одеться прилично, он пришёл в костюме и, усевшись рядом с хозяином, сказал, что не хочет быть в тягость, так что принёс еду с собой, — достал из кармана свёрток, развернул и выложил всем на обозрение кусок мяса с копошащимися в нём червями. Человек, донжуанскому списку которого позавидовал бы сам Дон Жуан. Человек, агенты которого всегда заказывали ему билеты сразу на два рейса в одну сторону на случай, если Хантер проспит первый. Который собирал тысячные аудитории по всей Америке — люди хотели посмотреть на того, кто жил так, как никогда не осмелились бы жить они.

Человек, который перед тем, как застрелиться, обзвонил всех знакомых и попрощался.

Ясно, что настоящим хантеровским opus magnum была его жизнь — то есть, в сущности, вот эта самая книга.

Которая настоятельно рекомендуется всем, кто всю жизнь ждёт не дождётся пятницы.

Рецензия Якова Шустова для "Русского журнала":

Сейчас Хантер Томпсон представляется нам этаким Гекльберри Финном, упорно прошагавшим по кривой дорожке до 68 лет. Это был бунтарь по рождению, бунтарь по воспитанию и бунтарь, как теперь принято выражаться, «по жизни».

Кроме неумеренной дегустации алкоголя, психотропных препаратов и попадания в различные переплеты, кончавшиеся, как правило, вызовом копов, Акула Хант еще занимался политикой. «Если все люди неожиданно сойдут с ума, то Хантер Томпсон, несомненно, будет президентом этой огромной психбольницы», - скажет позже один из его фанатов. Недаром сборник своих политических статей Хантер назвал «Лучше, чем секс». Конечно, в душе он был «мистером, против всех», но телом выбрал Демократическую партию. Журнал «Роллинг стоун», где он был колумнистом, даже записал его в «официальный орган Демократической партии». [...]

Можно охарактеризовать жизнь и творчество Хантера как последнюю главу «белой» американской литературы. В первых главах которой Лонгфелло и По. Потом Твен, Лафкрафт и Бирс. Потом Лондон и Фолкнер. Потом, уже с горки, Хемингуэй, Фицджеральд, Керуак, Сэлинджер... Хантер обставил конец этой литературы вполне в духе, присущего ей мрачного постромантизма, — выстрелом в свой мозг и салютом своим прахом из артиллерийского орудия.

Чем интересна именно эта книга? Собственно, это заготовка сценария двухчасового документального фильма, снятого оскароносцем Алексом Гибни в прошлом году (Gonzo: The Life and Work of Dr. Hunter S. Thompson). Она представляет собой собранные в хронологическом порядке отрывки из статей Акулы Ханта и короткие истории, рассказанные парой сотен людей знавших, друживших и работавших с Хантером Стоктоном Томпсоном. Любивших его или нет. Большинство историй напоминает сводки криминальной и скандальной хроники из самой желтой газеты. А что вы хотели, господа? Это «ГОНЗО».

Отрывки из книги:

• Главная проблема с лошадьми в том, что они слишком велики, чтобы с ними спорить, если злятся. Или если у них сволочной характер. А у породистых лошадей всегда характер сволочной. Ладно, если он такой у сурка или белочки – ах, как мило! – но если зверь весом полтонны вдруг взбеленится в пространстве, примерно равном объёму кабины для инвалидов в сортире денверского аэропорта, горе тому, кто окажется с ним рядом и кому придётся его утихомиривать. Череп надвое, ноги пополам, почки всмятку, позвоночник как рассыпные кубики и паралич на всю оставшуюся жизнь. Выстрел гневным копытом в упор – всё равно, что удар бейсбольной битой. Мясо в клочья, кости в щепки. Вас везут в ближайшую травму сельской больницы, запаковывают в гипс… если вам повезло. И хромайте на здоровье, вспоминая о своей любви к милым четвероногим.

Хантер С. Томпсон.
«Поло, жизнь моя. Страх и ненависть в стране лошадей», 1994 (отрывок)

Джонни Депп:

• Днём и ночью, часов не наблюдая, торчали мы с ним в его «командно-штабном бункере», трепались о чём угодно – от политики переходили к оружию, далее к нашему родному штату, обсуждали губную помаду, музыку, Гитлера-живописца, литературу и спорт, спорт, спорт… Затронули его любимые и нелюбимые виды спорта. Смотрели баскетбол – чаще всего, футбол – тоже немало. Я спросил, нравился ли ему когда-нибудь бейсбол, на что он без раздумий ответил.
  
• Не-а. Как будто куча старых жидовин на крыльце с пеной у рта базарят, базарят, базарят – вот тебе твой бейсбол.
  Годом позже мы заключили пари во время чемпионата мира по европейскому футболу – Франция против Бразилии. Он не сомневался, что Бразилия размажет Францию по полю. Я принял пари, поставили тысячу баксов. Всё оставшееся до матча время задирали друг друга. В итоге я выиграл. Он тут же выписал чек и прислал мне с письмом следующего содержания:

Ну, полкан, ясное дело, вся эта грёбаная игрёнка прокуплена. Но всё ж не ожидал я, что эти сраные полуметисы такие идиоты. Они вели себя как тупые болваны, всё поле обхезали и свою бл..дскую нацию опозорили перед всем миром. Для меня ещё одно доказательство, что не хер любителям совать свои сопливые носы в игру, в которой они ни уха ни рыла не педрят.
Короче, поимей свои $1000.
И спасибо тебе большое.
Скоро вернусь.
Док

Терри Гиллиам:

• Очень важно сохранять хаос в качестве компонента мирового порядка.
  Я лишь раз выбрался в Вуди-Крик, и вечерок выдался на славу. Хантер сочинял введение к гонзо-альбому Ральфа Стедмана и кое-что мне оттуда прочитал. «Гитлер избрал высокий путь, а ты, Ральф, пошёл низочком», – вот так. У меня слёзы на глазах выступили. Но и в этот вечер видеокамера регистрировала каждое его движение. Всё равно, что «Титаник» в окружении кучи буксиров. Внимание на него, цель – сделать из Хантера историческую фигуру. Каждый момент становился мигом истории. Вершить историю – кропотливая работа.

Ральф Стедман:

• Мотались там и тут, ошивались повсюду, глазели по сторонам. Хантер ходил как пыльным мешком трахнутый и всё бормотал: «Рыбы нет. Рыбы нет в океане, зачем врать?» Или вдруг взревёт: «Пошли все на хер! Я миллионер!»

Джонни Депп:

• Особая тема – приём пищи Хантером Томпсоном. Наблюдать интересно. Вот он заказал, прибывает тарелка крабов, устриц, риса, чего-то ещё… И он начинает всё внимательно изучать. Сначала с эстетической точки зрения. Углы, там, изгибы… «М-м-м-м-да…». Потом хватает соль да перец и нависает над тарелкой. Соление и перчение продолжается минут двадцать, я не шучу! Как стебанутый, ей-богу! А потом лимон. Всё облимонит, ничего не пропустит, весь грёбаный цитрус выжмет, выкрутит! Ну, я принялся вникать, осваивать.
  Он сначала маленько обалдел, когда увидел себя во мне. Я занимал у него манеры – высасывал их из него, и он очумел от такого.

Джек Николсон:

• Нежный он был парень, мягкий, с кучей проблем, и, похоже, так и не нашёл способа поделиться с кем-нибудь своими невзгодами. Держал совет сам с собой, а когда высказывался, часто провоцировал. Для многих он «добрый доктор» округи, и из-под крылышка Хантера народ бдительно следил, не настало ли нечто такое, другими незамеченное, из-за чего стоит поднимать тревогу.

Джонни Депп:

• У тех из нас, кому посчастливилось общаться с ним, постоянно подвергаясь опасности скорчиться в припадке неудержимого хохота, хранятся в памяти греющие душу картины, медленно исчезает его улыбка Чеширского кота. Мы помним, как он вёл нас за собою, и с удивлением убеждаемся, что он всегда двигался в верном направлении, каким бы безумным оно поначалу ни казалось. Да, Добрый Доктор всё предвидел.

Мы выскакивали из дому цирковой парой клоунов-близнецов, рыскали по округе парой фрагментов одного сценария. Я бы его в святые записал за неиссякаемую терпимость к моему копанию в его жизни. Лучшего друга и вообразить невозможно.

Он – воплощённая элегантность. Мне его не хватает. Мне его не хватало и при жизни. Но, друг Доктор, мы ещё увидимся.
Полковник Депп

По материалам "Русского журнала", "Частного корреспондента" и rusnar.livejournal.com