Поэзия Арсения Тарковского и фильмы его сына Андрея давно стали классикой. Дочь поэта и сестра режиссера Марина Тарковская, филолог по профессии, не так знаменита. Но ей выпала важная миссия — стать главным хранителем памяти об отце и брате. Недавно Марина Арсеньевна была гостем Киева.

Кадр из фильма "Ностальгия"

• Наша семья связана с Украиной очень тесными узами, — рассказывала она. — Долгое время наши предки, представители небогатой шляхты, жили на Волыни и Житомирщине. Затем, уже концу ХІХ века, Тарковские перебрались южнее — в Елисаветград (нынешний Кировоград). Там судьба свела их со знаменитой украинской династией Тобилевичей. Один из братьев этой знаменитой семьи, известный всем как классик украинской драматургии Иван Карпенко-Карый, приходился Арсению Тарковскому дядей. Позже Арсений Александрович часто вспоминал свое детство, прошедшее в украинских степях, и образ этих бескрайних просторов не раз возникал в его стихотворениях.

Сегодня в Кировограде помнят о Тарковских?

• В Кировограде есть коллегиум, директором которого была Маргарита Николаевна Борисова. Сейчас она завуч. Ей удалось отвоевать часть дома рядом с бывшей гимназией Крыжановского, в которой учился отец. Там существует музейная комната. В ней собраны кое-какие материалы биографического свойства. Не секрет, что отношение к русскоязычной поэзии в Украине в последнее время изменилось. Видимо, это отражается и на отношении к памяти Арсения Александровича. Украдена висевшая на доме бронзовая мемориальная доска, пришлось заменить ее гипсовой. Есть еще музей на хуторе Надия. Правда, назвать его в полном смысле музеем трудно. Все очень скромно: фотографии, ксерокопии. Но, слава Богу, что это есть. Посмотрим, как будет дальше. На самом деле отец заслужил, чтобы о нем помнили. Когда-то академик Дмитрий Сергеевич Лихачев сказал, что хотя многие поэты были в разные периоды популярнее, чем например — шестидесятники, но это было временно, а Тарковский — это навсегда. Так же, как и творчество Андрея. Уже много лет их нет, но их кино и поэзия продолжают жить.

В Чили ретроспективу фильмов Тарковского назвали “Тарковский жив”. Я была приглашена туда, и это было потрясающе. На другом континенте молодежь и люди пожилого возраста стоят в очередях, чтобы попасть на его фильмы. С большим трудом организаторам этого просмотра удалось добыть его пленки. Их, к сожалению, не так много, ряд из них утратили качество. В Сантьяго пленка “Жертвоприношения” горела прямо на экране. Это было драматично.

Кадр из фильма “Жертвоприношение”

Раньше была безумная мода на Тарковского. Во ВГИКе на вопрос, кто ваш любимый режиссер, все абитуриенты поголовно отвечали: “Тарковский”. Это был стандарт, и он уже начинал раздражать. Со временем мода поугасла. И это к лучшему. С Тарковским остались самые настоящие его почитатели.

Как бы вы определили суть фильмов брата?

• Должна сказать, что они очень взаимосвязаны по своему звучанию при всем различии по содержанию и форме. Если говорить о семи его фильмах — “Иваново детство”, “Андрей Рублев”, “Солярис”, “Зеркало”, “Сталкер”, “Ностальгия” и заключительный аккорд его творчества “Жертвоприношение”, — нетрудно заметить, что из фильма в фильм он повторяет одни и те же идеи. Прежде всего идею Жертвенности. Очень важная идея в православии и вообще в христианстве. А вот “Зеркало” стоит как бы в центре всего творчества Тарковского. В нем он хотел рассказать о себе. Это попытка искупления вины перед близкими. А ведь Андрей всегда чувствовал эту вину: и перед первой семьей, которую оставил, и перед матерью и отцом. Название фильма заключает в себе очень многое. Зеркало отражает, зеркало расширяет пространство. Зеркальный ряд говорит о бесконечности. Вообще это глубокое философское понятие. Замечательно сыграл в этом фильме великий актер Олег Янковский.

Много говорят об особых отношениях Тарковского с актерами. В чем это заключалось?

• Андрей был очень специфичным режиссером. Для него актеры были людьми, которые должны выражать его собственные идеи. Поэтому актеру надо было почти погасить в себе свою инициативу и выполнять требования режиссера, погрузиться в тот мир, в то состояние, которое требовалось Тарковскому. Это было очень трудно. У Донатаса Баниониса и Ролана Быкова, например, иногда из-за этого возникало непонимание и случались даже конфликты. Как говорила Терехова, актер для него был флейтой, на которой он играет. Таким актером в первую очередь был Анатолий Солоницын. Он, тогда еще никому не известный актер Свердловского драматического театра, по собственной инициативе приехал к Тарковскому в Москву, прочитав сценарий будущего фильма, опубликованный в журнале “Искусство кино”. Он был уверен, что эта роль написана для него. И не ошибся. Это был очень чуткий актер и преданный всем своим существом Андрею.

Необыкновенно теплые чувства Андрей испытывал и к украинскому актеру Николаю Гринько. О нем он говорил как о необыкновенно чутком, добром человеке и прекрасном актере. К тому же тот напоминал ему отца. И я очень благодарна Николаю Григорьевичу, что он, хотя был уже серьезно болен, откликнулся и написал замечательные воспоминания о брате.

А каким остался Андрей в ваших воспоминаниях?

• Он был, конечно, непростым человеком, совершал много ошибок и сам это признавал. Но главное — Андрей был создан для творчества. Это, кстати, хорошо понимала мама. Говорила, что если он не найдет себя в искусстве, может пропасть как личность, растворится в друзьях, делах. Он рано осознал свой творческий дар и сознавал масштаб своего дарования. Он не был в кино ничьим учеником. Так сам отвечал на вопрос об учителях. И это была правда. Он был сам по себе.

Валерий Полищук, "Рабочая газета"