Календарь

Интервью

Беседы с режиссерами (как переводные, так и взятые обозревателями нашего сайта)

Подписаться на Интервью:

rss

Алена Полунина: «Что не так на картине?»

14 декабря 2009

12 декабря картина Алены Полуниной "Революция, которой не было" получила национальную премию "Лавровая ветвь" за лучший авторский неигровой фильм (награду в этот раз разделили, вручив её ещё и "Глубинке 35x45" Евгения Соломина). Специально для KINOTE Борис Нелепо поговорил с режиссером о её документальном киноромане, судьбах его героев, политической оппозиции и Ульрихе Зайдле.

Алена Полунина

Алена Полунина

Можно сказать, что твой фильм о революционерах в широком смысле этого слова. Есть ли какая-то литературная или кинематографическая традиция, в которой ты видишь свою картину или на которую ты, возможно, оглядывалась во время съемок?

  • Честно говоря, совершенно точно ни на что не оглядывалась сознательно. Многие, посмотрев фильм, увидели там Достоевского, «Бесов». Но я тебе по секрету скажу: я Достоевского вообще не читала, ни строчки. Поэтому отсылы к Достоевскому – не моих рук дело. Весь этот Достоевский начался, вообще-то говоря, с BBC. Когда я искала продюсеров, а фильм не был еще снят, я сделала такой многообещающий трейлер, в котором были обозначены герои и атмосфера в целом. И вот с этим трейлером я пошла на встречу с главой арт-департамента BBC. Он очень крутой чувак, буквально вершит судьбы. И добиться встречи с ним практически нереально. И я написала ему письмецо. И вот так получилось, что гора пришла к Магомету – он неожиданно приехал в Москву по каким-то своим делам. И назначил нам аудиенцию в холле гостиницы "Националь". Этот большой человек сидел в большом кресле, смотрел трейлер и приговаривал: "Это же «Бесы», «Бесы», Dostoevsky!". Тогда я решила этот роман обязательно прочитать, но забыла.

А если серьезно, то герои фильма – они генетически и стилистически, конечно, оттуда - «Вихри враждебные веют над нами…», и всякое такое. Во всяком случае, мне хочется так считать.

Кадр из фильма "Революция, которой не было"

Кадр из фильма "Революция, которой не было"

Я тебя об этом спросил, потому что для меня “Революция…” в каком-то смысле зарифмовалась с пьесой Стоппарда “Берег утопии”. Там есть совершенно замечательный монолог Герцена, такой вот: “Ты помнишь, в детстве были такие картинки-загадки… Вроде бы обыкновенные рисунки, но с ошибками – часы без стрелок; тень падает не в ту сторону; солнце и звезды одновременно на небосводе. И подпись: “Что не так на картине?” Твой сосед по парте исчезает ночью, и никто ничего не знает. Зато в парках подают мороженое на любой вкус. Что не так на картине? Братьев Критских забрали за оскорбление царского портрета; Антоновича с друзьями – за организацию секретного общества, то есть за то, что они собрались у кого-то в комнате и вслух прочитали памфлет, который можно купить в любой парижской лавке. Молодые дамы и господа скользят лебедиными парами по катку. Колонна поляков, бряцая кандалами на ногах, тащится по Владимирской дороге. Что не так на картине?” Ведь удивительно, насколько точно эти слова про сегодняшний день и, вообще говоря, даже про твоих героев.

  • Абсолютно. Что не так на картине? Отлично (пауза). Что не так в сегодняшней картине мира? (длинная пауза). Вообще, во время съемок наблюдать за всем этим было очень нервно. Это был момент гражданского осознания какого-то. Не знаю, кто с большим волнением прильнул к этому иллюминатору – режиссер или гражданин, но оба они не знали, куда мы все приплывем в результате. А… может я слишком фантазирую, что скорее хорошо. Для кино во всяком случае. Потому что для документального кино важно не быть совсем уж реалистом, как это не парадоксально; имея дело с реальностью, нужно видеть что-то ещё. Мне кажется, что документалисты – люди доверчивые, и фантазёры. Нормальный человек пройдет мимо чего-либо, подумав “Какая банальность!”, а документалист видит в этом что-то, что необходимо снять и снять таким образом, чтобы проступил какой-то новый смысл.

Про твой фильм часто говорят, что оппозиция в нем выглядит слабо, неубедительно…

  • Ну, а что, прозаседали они все отпущенное им время 2007 года. Эти какие-то бесконечные конференции, бумажки, доклады, выступления... Кофе-брейки какие-то… Создание прото-парламента… Союз меча и орала… Все эти странные времяпрепровождения, потому что по идее, первое, что приходит в голову – хотя, может, я что-то не совсем понимаю – так это то, что нужно идти агитировать массы, на заводы идти, спускаться в шахты, взывать к тому классу, который социально недоволен, который взбешен и который пойдет за тобой. А там как-то всё происходило в формате кружка по интересам, причем они уже что-то делили, грызлись, расстрельные списки, наверное, составляли… Воспаленные амбиции, при этом немного какой-то практической деятельности… Это я говорю про лидеров. Ну, и в плане человеческом, когда все время видишь истерику, неумение владеть собой, визгливый призыв «фас» охране при появлении всего лишь какой-то камеры… Возникали сомнения такого, знаешь, бытового характера - если этот парень, условно говоря - Каспаров, ведет себя как институтка в ситуации малейшего какого-то некомфорта, то что же будет, когда ситуация потребует серьезных ответственных решений, что будет, когда ситуация станет по-настоящему драматичной?
Кадр из фильма "Революция, которой не было"

Кадр из фильма "Революция, которой не было"

Но я, собственно, не закончил вопрос. Пусть даже оппозиция такая, и так она показана у тебя в фильме, но помимо этого в нём есть объективный слепок того ужаса и унижения, которое проявляется даже в мелочах. Например, в сцене с тюрьмой, когда парня только выпустили – и никто не знает, во сколько это случилось, куда он делся, жив ли он вообще…

  • Это правда. Ты очень точно это понял. Там такая лаконичность – потому что и сказать, в общем, нечего. За этим было очень много событий, это был обман со стороны начальства зоны, которое пообещало сына главного героя выпустить ровно в 10 утра, а выпустили в пять часов утра, и к только вышедшему на свободу парню подошли двое и сказали – а ну быстро отсюда, из города, или тебя найдут в реке. Сын не встретился с отцом, который окоченел в ожидании и на диких нервах сына ждал, искал, ехал обратно, не найдя и не дождавшись… И вся эта длинная эпопея была снята достаточно подробно, но мне показалось, что она будет правдивее, точнее, если ее показать сухо, лаконично.

Одного титра хватает.

  • Отлично. Потому что за этим была такая вот история… Ну, это нормально для нашей знаменитой своим гуманизмом пеницитарной системы, пошутить вот так ещё напоследок. Надо добавить, что сын главного героя последние полгода своего двухлетнего срока в карцере провел. Он еле живой вообще в Москву добрался.

Многие из тех, о ком фильм, все это прошли, и вызывает уважение внутренняя сила этих людей. Хотя я вряд ли согласна с тем, какое государство они хотят…

А какое, кстати? В фильме просто не очень осмыслена программа нацболов, они представляют такую немного абстрактную оппозицию, у которой нет ничего кроме лозунгов. А интересно, чего они добиваются и добиваются ли вообще?

  • Честно говоря, на этот вопрос они сами должны отвечать и, собственно, отвечают в программных документах своей партии, ныне запрещенной… Говоря об этом, я как бы заступаю не на свою территорию, понимаешь? Думаю, если провести соцопрос, то каждый из них видит светлое будущее по-своему. Ну, конечно, они вынуждены были, образно выражаясь, завернуться в оранжевые знамена, когда появилась Коалиция, и начать на публике проповедовать демократические ценности, что, вроде бы, никогда не было свойственно их политическому учению. Вообще, похоже, что, предав что-то свое изначальное, они получили zero в ответ… В фильме же я не считала нужным вдаваться в политический экскурс, потому что, на мой взгляд, достаточно кадров 2003 года - флэшбеков, почти черно-белых – и вот, энергия, идущая от этих кадров, кричалки, одиозный флаг – становится совершенно ясно, что это за ребята.
Кадр из фильма "Революция, которой не было"

Кадр из фильма "Революция, которой не было"

А сцены с флэшбеками ты использовала из картины “Да, смерть”? [другой фильм Полуниной о нацболах, снятый в их московском бункере - прим. KINOTE]

  • Да, некоторые кадры были в картине «Да, смерть», а некоторые просто были в материале, и там не были использованы; как мне стало понятно много позже, я снимала их для другого фильма, бессознательно.
    Мне много лет не давала покоя вот эта вот история революционера-патанатома – который стал главным героем «Революции, которой не было». Мне хотелось снять его монолог над трупом. Потому что когда-то меня поразил рассказ этого человека о том, что морг – лучшее место для уроков философии. Собственно, с этого навязчивого образа это кино и началось, а вовсе не с истории о выборах нового президента. И потом, на съемках, а это был момент, когда герой уже уходил из партии в церковь, этот человек прослезился, говоря о любимой работе в морге, которая тоже оставалась в прошлом. Он отвернулся от камеры к окну, и у него слезы стояли в глазах. С точки зрения обычного человека такая любовь к подобной профессии - что-то на грани патологии. И это было бы лишнее для фильма – как лишнее слово в стихотворении. Иногда бывает интересный эпизод или сцена, которые хороши сами по себе, но рушат все в целом на фиг. Вот это был такой кадр. Медбрат, пустивший слезу по поводу любимой профессии.

Мне твой фильм напоминает такой большой роман. Сквозная тема, связанная с отцом и сыном, беседа революционера и священника, предательство. Какие-то еще есть лейтмотивы, наверное?

  • Церковь, конечно, герой уходит из одной церкви в другую. Смерть. Эти мотивы, которые придумал кто-то, кто вообще лучший драматург, они вообще все время проигрываются в жизни. У меня, к счастью, были время и свобода, для того, чтобы понять, что именно я снимаю и постараться снять это правильно.

Знаешь, вот режиссура – очень волюнтаристская профессия, в ней есть деспотизм, авторитарность. А в документальном кино нужно свой волюнтаризм очень здорово задавить, чтобы увидеть, не упустить что-то важное. Потому что лучший драматург уже все придумал. История отца и сына казалась мне слишком самоочевидной, и потому не очень интересной. Меня вот поначалу заносило, были соблазны пойти в эту сторону, в другую. Но самым разумным решением, пожалуй, было следовать за линией жизни.

Кадр из фильма "Революция, которой не было"

Кадр из фильма "Революция, которой не было"

У тебя в фильме есть еще совершенно гениальная сцена, снятая в церкви во время беседы нацболов с игуменом. У меня она вызвала шок и растерянность. Сначала мы видим, как Анатолий метет крыльцо этой далекой маленькой церкви, потом на старых раздолбанных Жигулях приезжает священник, достает все эти пакеты с едой. Когда он рассказывает о том, как тяжело ему приходилось в советское время, как его гоняли, он же вызывает дикую эмпатию и сочувствие. А потом – бац! – мы видим у него портреты Сталина, а сам он, оказывается, убежден, что стране не хватает Сталина и его расстрелов.

  • Как человека, меня сталинизм батюшки тоже смутил, но как документалист я ощутила абсолютные восторг и упоение. Потому что он такой невероятный. Я не уверена, что на экране он такой же яркий, как в жизни, потому что это человек, полный ураганной молодой энергии. У него энергия 15-летнего человека. Его невозможно было застать в состоянии покоя, он все время бегал туда-сюда, где-то лазил, что-то делал. Хотя ему уже 72 года, вроде бы.

Когда я готовилась снимать в церкви, я поехала посмотреть и на само место, и с батюшкой познакомиться, спросить его разрешение на съемку. И я поехала – без камеры, без оператора, чтобы не было соблазна начать снимать раньше времени. Адский мороз, топаю по заснеженным полям, нахожу церковь, вхожу - и вижу такую картину: в тесной кухоньке у печки сидят прихожанки, старушки в основном, и батюшка ходит над ними как учитель с указкой и говорит – “Подписывай, подписывай”. Что они подписывали? Анкеты для вступлении в “Единую Россию”. Бабульки спрашивали – а точно надо, да? “Да, надо, не спрашивай – вступай!”. Он их всех вступил. Все увиденное очень меня вдохновило.

Отец игумен абсолютный, конечно, панк. Мы спокойно снимали в алтаре, он нормально к этому относился. Главное было его не задерживать больше, чем на минуту, потому что он все время куда-то торопился, статика для этого 72-летнего человека не очень типична. Его сравнивают с попом Гапоном, много раз от зрителей слышала, но я бы не стала, на самом деле. Он, скорее, мудрец и чудак. Опасный, конечно. Любит исполнять Вертинского.

Я думал, что православный сталинизм может быть только у Проханова…

  • Мне кажется, что создание какого-то военизированного крыла, радикального, нетерпимого, вполне логичный путь для православной церкви… Она вообще сложные сегодня вызывает какие-то эмоции. И официальная сторона чудовищная с жирными попами на BMW, или вот такие оригиналы, которые вроде бы живут, как и положено христианину, но в сердце Сталин. Непонятно, что хуже.

Меня смутил, признаться, разговор питерского революционера с игуменом. Он говорит о справедливости, а потом поднимает тост за смертную казнь, но которую можно разрешить только после их прихода к власти. Его это как-то сильно выдает.

  • Рассерженные неудачники уже приходили к власти, думаю, тут сюрпризов ждать не стоит. Все вполне предсказуемо. И в белых перчатках никакая революция невозможна…
Алена Полунина

Алена Полунина

А насколько трудно было снимать на митингах? Ведь ОМОН очень часто вяжет и фотографов, и прессу…

  • Мы подстраховывались! У нас всегда были с собой коньяк, липовая просроченная справка и ярко-жёлтые жилеты, которые я выклянчила в Центре экстремальной журналистики. Потом я их «забыла» вернуть, и они пригодились еще не раз, приобретя ветеранский вид, потому что все остальные уже где-то раздобыли оранжевые, а мы, как дураки, продолжали таскаться на Марши в жёлтых. Но уверяю, жилеты эти никого не спасали. Зато по ним удобно было вычислять количество всякого телевизионного сброда.

«Героических» историй, как нам с оператором проломили череп, к счастью, не было. Задачи кидаться под дубинки точно не стояло. Мне кажется, что подобный героизм - это дурной героизм. Но пару раз мне приходилось оттаскивать Диму Ракова от хрипящего «щас камеру разобью» омоновца, при этом выражение лица у того было почти затравленным, а у оператора – слегка садистским.

Мне вот интересно было бы снять такое параллельное роуд-муви: как едет ОМОН в Москву на подобное мероприятие, на Марш, скажем, Несогласных, трясется сутки, а то и не одни, в скотовозке, везут их откуда-нибудь из Мордовии. Едут холодные, голодные, злые. Вместо положенного пайка на трое суток выдан один. Кого они едут разгонять – точно не знают. Приехали. И вот на них кидается пенсионерка с ритуальным криком «Фа-ши-сты!». И начинается…

Мне еще запомнился сквозной визуальный мотив с этим поездом. Ведь поезд – это какое-то движение, а весь твой фильм про застой и стагнацию – что в рядах партии, что в омертвелой государственной системе.

  • Он оправдан по сюжету, герои в нем едут. Меня мало занимает придумывание образного ряда, он, наверное, должен возникать из материи самой истории. Поезд, конечно, прямая метафора такая. Почти штамп. За ним – целая вереница революционных паровозов и бронепоездов.

Получается сильный контраст. Желание действия, желание движения…

  • Да, поезд понесся, предвыборный год понесся… На съемках ночью в поезде услышала потрясающую музыку, такая стонущая музыка невероятная раздавалась в поезде, какие-то завывания – со своим ритмом, мелодией. Я успела его записать.

У тебя возникали проблемы с показом? У нас же все как огня боятся любой политической темы.

  • Артдокфест показал в прошлом году на открытии, затем много-много месяцев фестивали отечественные фильмом манкировали.
Кадр из фильма "Революция, которой не было"

Кадр из фильма "Революция, которой не было"

А в мире же показывали на всех фестивалях, множество наград тебе вручили.

  • Да, в Европе фильм хорошо приняли на фестивалях. Самые интересные обсуждения были во Франции, в Португалии, а у нас часто с ухмылочками, намеками, дурной конспирологией – типа, родину продала – увидели эстонцев в титрах, и не переубедить.

Вообще, обожаю всякие истории про идиотизм, коллекционирую их. Например, в Доме кино есть «документальный четверг», и вот картину поставили в программу этого документального четверга. Звонит мне одна дама из Гильдии неигрового кино: “Мы не сможем показать твой фильм в этот четверг”. А что случилось? “Мы его переносим на другой месяц. Вот, у нас есть фильм Тоси такой-то, Тосечка очень талантливый режиссер, она сняла фильм, дивный фильм, про поэта. Мы сначала покажем его”. И так раз пять. Я вообще не обидчивая, терпеливая. Но, в общем, зае..ли они, если честно. И вот, очередной звонок: не будет показа, потому что боимся, что за нами приедет черный воронок. Так и сказали, буквально. Советские больные люди, черный воронок за ними приедет.

Фестивали документальные наши тоже в таком же духе отмазывались. Только “Киношок” оказался крутым, дали фильму Гран-при в номинации “Неформат”, и Гильдия кинокритиков наградила. Я, вообще, всегда боялась кинокритиков, думала, боже мой, от этих людей так много зависит: вот напишут пару уничижительных заметок, размажут и хана. На открытие фестиваля Нарышкин приехал, передал от президента слова благословения, а они – опа! – и дают приз «политическому» фильму. Это было круто.

А что в Минске случилось?

  • Анекдот случился. Пригласили на кинофестиваль. Я сказала себе - пускай это будет последний фестиваль, Полунина, ну, сколько уже можно гастролировать, имей совесть. И вот я, значит, уже выезжаю, и тут звонят из организации фестиваля и очень деликатно так, извиняющимся голосом, как будто сообщая мне врачебный приговор, говорят, что белорусский комитет по нравственности запретил мой скромный документальный фильм к публичному показу, и будет показ закрытый, для своих. Так, думаю, это уже смешно, я хочу это увидеть. Еду. И дальше что-то вообще странное происходит. Фильм убрали из расписания. Сдвинули показ на час раньше, рано утром. Не пустили зрителей, которые, разумеется, опоздали. Я собралась уезжать, злая, как черт. Но не уехала, потому что пообещали, что на закрытие фестиваля придет сам Лукашенко. Ну и я осталась, чисто поздороваться. В итоге, Лукашенко не пришел, прислал вместо себя какого-то облезлого министра. А мне вручили приз – с надписью «За лучшую режиссуру документального фильма», тяжелый, из мрамора. Буду с ним теперь на встречи с продюсерами ходить – во-первых, пусть сразу видят, с кем имеют дело, во-вторых, он не хуже бейсбольной биты.

Есть какие-то перспективы выхода фильма на DVD или проката – хотя бы европейского?

  • Сначала была речь о кинопрокате в Финляндии. Но у финского продюсера возникли какие-то проблемы с прокатчиком, потому что тот побоялся рисковать, его смутила неоднозначность фильма. Там же тоже сильная пропаганда, только другая. Их телевидение, например, в прайм-там показывало плохой документальный фильм про священный огонь революции, весь фильм на экране был Каспаров, который что-то жевал и ругался. Но, тем не менее, вот – показывают документальный фильм про русскую оппозицию в прайм-тайм по центральному финскому ТВ.
Кадр из фильма Ульриха Зайдля "Животная любовь"

Кадр из фильма Ульриха Зайдля "Животная любовь"

Ну и самое последнее. Расскажи, о ключевых для тебя именах в документальном кино?

  • Ульрих Зайдль. Он мой старший брат, знаешь? Вот так я захотела, когда увидела его фильмы. «Животная любовь». Потрясающе. Зайдль удивительный в своей холодной мудрости, печали, сарказме. Вообще, очень хочется снять фильм, на просмотре которого ползала выйдет от возмущения. До этого надо, конечно, дорасти. Я не про эпатаж, я против тупого эпатажа, я за безжалостность Зайдля. Знаешь, я очень не люблю, когда зрителя щадят, мне это кажется фальшью. Может, я неправа, может, буду думать через какое-то время иначе. Но если буду думать иначе, то ты меня, пожалуйста, придуши.

Вопросы: Борис Нелепо

Вопросы: Борис Нелепо

Kinote
рекомендует

  • Recommended-assa9

    Истоки вещей

    Оливье Ассаяс: «Я хотел рассказывать о мире, как это делали импрессионисты, - выходя с мольбертом на улицу».
  • Recommended-original-original-original-original-original-jean-luc-godard

    Философствуя через борьбу

    Неизданное интервью с Жан-Люком Годаром, взятое в июне 1968-го.
  • Recommended-original-original-original-original-original-scorecki

    Луи Скореки переезжает

    Французский режиссер снял фильм о своем увольнении из Libération: "Это газета зомби. Людей там больше нет".
Rambler's Top100